Два кузнечика зеленых в траве, насупившись, сидят.Над ними синие туманы во все стороны летят.Под ними красные цветочки и золотые лопухи…Два кузнечика зеленых пишут белые стихи.Они перышки макают в облака и молоко,чтобы белые их строчки было видно далеко,и в затылках дружно чешут, каждый лапкой шевелит,но заглядывать в работу один другому не велит.К ним бежит букашка божья, бедной барышнейбежит,но у них к любви и ласкам что-то сердце не лежит.К ним и прочие соблазны подбираются, тихи,но кузнечики не видят – пишут белые стихи.Снег их бьет, жара их мучит, мелкий дождичеккропит,шар земной на повороте отвратительно скрипит…Но меж летом и зимою, между счастьем и бедойпрорастает неизменно вещий смысл работы той,и сквозь всякие обиды пробиваются в векахлеб (поэма), жизнь (поэма), ветка тополя (строка)…
«Когда известный русский царь в своей поддевочке короткой…»
Когда известный русский царь в своей поддевочкекороткой,усмешкой странной на губах и журавлиною походкойнапоминая давний свой портрет в ореховом овале,входил в присутствие, то все присутствующиевставали.В присутствии вставали все, хоть на царе былаподдевка.Неважно, что таилось в ней: дань старине илииздевка.Не думая, как взглянем мы на них – с надеждойили болью,—они вставали, словно лес, и ран не посыпали солью.Присутствующие тех лет, предшествующих теми прочих,не оставлявшие следов достойных у порогов отчих,стремятся в райские врата, все гимны скопомпрооравши,киркой, лопатой и пером ни разу рук не замаравши.И мы, присутствуя при сем со дня рожденья идо смерти,так расточительны подчас и так жалки в своемусердье,что лишь по нашему труду, по нашей лишьнедоброй волерастет, растет цена на соль тем более, чем больше боли.
Песенка о московских ополченцах
Над нашими домами разносится набат,и затемненье улицы одело.Ты научи любви, Арбат,а дальше – дальше наше дело.Гляжу на двор арбатский, надежды не тая,вся жизнь моя встает перед глазами.Прощай, Москва, душа твоявсегда, всегда пребудет с нами!Расписки за винтовки с нас взяли писаря,но долю себе выбрали мы сами…Прощай, Москва, душа твоявсегда, всегда пребудет с нами!
Гитара
Усталость ноги едва волочит,гитара корчится под рукой.Надежда голову мне морочит,а дождь сентябрьский льет такой…Мы из компании. Мне привычныи дождь и ветер, и дождь и ты.Пускай болтают, что не типичныв двадцатом веке твои черты.Пусть друг недолгий в нас камень кинет,пускай завистник свое кричит —моя гитара меня обнимет,интеллигентно она смолчит.Тебе не первой, тебе не первойпредъявлен веком нелегкий счет.Моя гитара, мой спутник верный,давай хоть дождь смахну со щек.
«Непокорная голубая волна…»
Л. Лужиной
Непокорная голубая волнавсе течет, все течет, не кончается.Море Черное, словно чаша вина,на ладони моей всё качается.Я все думаю об одном, об одном,словно берег надежды покинувши.Море Черное, словно чашу с вином,пью во имя твое, запрокинувши.Неизменная среди всяких морей,как расстаться с тобой, не отчаяться?Море Черное на ладони моейкак баркас уходящий качается.
Песенка веселого солдата
Возьму шинель, и вещмешок, и каску,в защитную окрашенные краску.Ударю шаг по улицам горбатым…Как просто быть солдатом, солдатом.Забуду все домашние заботы.Не надо ни зарплаты, ни работы.Иду себе, играю автоматом…Как просто быть солдатом, солдатом.А если что не так – не наше дело:как говорится, «родина велела».Как славно быть ни в чем не виноватымсовсем простым солдатом, солдатом.
«В саду Нескучном тишина…»
В саду Нескучном тишина.Встает рассвет светло и строго.А женщину зовут Дорога…Какая дальняя она!
Песенка о московском трамвае
Раскрасавец двадцатых годов,позабывший про старость и раны,он и нынче, представьте,готов нам служить неустанно.Он когда-то гремел и блистал,на него любоваться ходили.А потом он устал и отстал,и его позабыли.По проспектам бежать не дают,в переулках дожить разрешают,громких песен о нем не поют,со смешком провожают.Но по улицам, через мостыон бежит, дребезжит и бодрится.И с горячей ладони Москвывсе сойти не решится.
«Допеты все песни. И точка…»
Допеты все песни. И точка.И хватит, и хватит о том.Ну, может, какая-то строчкаосталась еще за бортом.Над нею кружатся колеса,но, даже когда не свернуть,наивна и простоволоса,она еще жаждет сверкнуть.Надейся, надейся, голубка,свои паруса пораскинь,ты, хрупкая, словно скорлупка,по этим морям городским.Куда тебя волны ни бросят,на помощь теперь не зови.С тебя ничего уж не спросят:как хочется – так и плыви,подобна мгновенному снимку,где полночь и двор в серебре,и мальчик с гитарой в обнимкуна этом арбатском дворе.
«Всю ночь кричали петухи…»
Всю ночь кричали петухии шеями мотали,как будто новые стихи,закрыв глаза, читали.Но было что-то в крике томот едкой той кручины,когда, согнувшись, входят в домпостылые мужчины.И был тот крик далек-далек,и падал так же мимо,как гладят, глядя в потолок,чужих и нелюбимых.Когда ласкать уже невмочьи отказаться трудно…И потому всю ночь, всю ночьне наступалоутро.
Песенка о пехоте
Простите пехоте,что так неразумна бывает она:всегда мы уходим,когда над землею бушует весна.И шагом невернымпо лестничке шаткой спасения нет.Лишь белые вербы,как белые сестры, глядят тебе вслед.Не верьте погоде,когда затяжные дожди она льет.Не верьте пехоте,когда она бравые песни поет.Не верьте, не верьте,когда по садам закричат соловьи:у жизни и смертиеще не окончены счеты свои.Нас время учило:живи по-походному, дверь отворя…Товарищ мужчина,а все же заманчива доля твоя:весь век ты в походе,и только одно отрывает от сна:чего ж мы уходим,когда над землею бушует весна?
Шарманка-шарлатанка
Е. Евтушенко
Шарманка-шарлатанка, как сладко ты поешь!Шарманка-шарлатанка, куда меня зовешь?Шагаю еле-еле, вершок за пять минут.Ну как дойти до цели, когда ботинки жмут?Работа есть работа. Работа есть всегда.Хватило б только пота на все мои года.Расплата за ошибки – она ведь тоже труд.Хватило бы улыбки, когда под ребра бьют.