Чтение онлайн

— Я присоединюсь?

Отвечаю улыбкой и кивком головы. Марсель — первый на моей памяти парень высокого материального достатка, не считающий необходимостью постоянно язвить по поводу моего финансового положения. И именно этим он располагает к себе. Не чувствую неловкости, когда он подсаживается рядышком, возле камина, чтобы также молча понаблюдать за веселыми танцами яркого огня. Между нами воцаряется особая доверительная тишина, в которой нам обоим довольно комфортно находиться. Проходит некоторое время, прежде чем Марсель еле слышно заводит непринужденный разговор. Сначала, вызывая моё смущение, щедро раздаривает комплименты о том, как я красиво сегодня танцевала и как идеально чувствовала ритмы музыки. После пускается в размышления по поводу Камиля и его наглых домогательств. Но вскоре наше спокойное общение неожиданно нарушается вездесущим Алмазовым, которому дай лишь повод меня каким-либо образом задеть.

— Эй, посёлок «Ясный Свет», принеси ребятам вино. Живо! — На мой немой взгляд поясняет далее. — На кухне найдёшь. Марс, ты чего там делаешь? Сюда иди.

— Санек, сегодня в компании она — гостья. Парни, сходите сами. — Марсель спокойно отвечает, после чего отворачивается спиной к ребятам, концентрируясь на мне, при этом показательно опуская руку мне на плечи.

Вот на этом моменте я напрягаюсь, испытывая будоражащую неловкость, поскольку всё внимание щедро дарится мне и Марселю. Затем парень и вовсе странно продолжает себя вести, подсаживаясь еще ближе, придвигается бочок к бочку, крепче обнимая за плечо. Хочется вырваться, но уж больно неловко под всеобщими взглядами, поэтому просто трусливо замираю в таком положении и жду развития событий. Надеюсь, что вскоре сам уберёт её.

Со стороны, для всех присутствующих, возможно, мы выглядим словно флиртуем, нежно обнимаемся и тихонько шепчемся, однако, это не так. Пыль в глаза. Неизвестно ради кого. Наш разговор на пониженных тонах на самом деле далёк от романтического. Для чего это делает Марсель?

— Как-то странно Санек себя ведет. — делает умозаключение собеседник. Затем хмыкает над собственными словами. — Забавно… Интересно видеть таким Алмаза. Подумал, сначала ты его раздражаешь? Но он бы давно избавился от тебя. Зачем-то продолжает размышлять вслух и рассказывать мне об Алмазове.

Я даже не знаю, что на это ответить, поэтому в незнании пожимаю плечами и заодно стараюсь стряхнуть с себя руку. Увы, не получается. Та намертво прилипла.

— Затем пришла совсем бредовая мысль, что ты наоборот вызвала у него сексуальный интерес. Но это ж глупо!! И нереально! — он делает паузу и проницательно всматривается в мою реакцию. Волнуется не заденут ли меня его слова?

— Ты уж извини, давай будем реалистами. Ты просто миленькая и всё, а он, поскольку привык к самым лучшим девушкам, слишком замороченный при их выборе. Досконально изучает прошлое каждой. А то мало ли она прикоснется своими грязными руками, — вдруг Марсель заливается приглушенным смехом. — Чокнутый! Терпеть не может, когда к нему прикасаются… представляешь!?

— Хммм, ааа… прикасаются грязными руками? — то ли задумчиво переспрашиваю услышанное, то ли перевариваю информацию вслух. При этом утверждении в памяти немедленно всплывают кадры нашего поцелуя, снова производя эффект атомной взрывающейся бомбы. Мои «грязные руки» в тот момент обвивали его крепкую шею, ласкали смуглую кожу, прикасались к жестким волосам на затылке, дотрагивались до мужских, таких больших плеч….

Об этом Марселю, конечно, лучше не знать. Но все сказанное им и произошедшее между мной и Александром теперь вызывает еще больше непонимания и противоречий.

— Вообщем, странно все это! — с улыбкой, пронзительно вглядываясь в меня, подводит он итог, заставляя тем самым в срочном порядке очнуться от моего очередного мыслительного провала в воспоминания о поцелуе.

Я лишь снова неловко пожимаю плечами и произношу что-то нечленораздельное.

— Просто я хорошо его знаю и мне кажется необычным, как меняется его поведение по отношению к тебе…

Рассказав мне это, собеседник явно ждет вразумительного ответа, я же лишь, как дурочка, пожимаю плечами, то открываю, то закрываю рот, иногда увожу взгляд в сторону, потому что у меня не сформировалось ни одной нормальной мысли касательно всего ранее изложенного.

Да, откуда я знаю, как он относится ко мне?! Хочется прокричать громко во весь голос. На весь зал! И особенно спросить это у Александра, потому что я окончательно запуталась в наших с ним странных отношениях. Разве целуются, когда ненавидят? Я тоже была уверена, что мы терпеть друг друга не можем, ведь он самый мерзкий парень, из всех, кого только знаю. Ровно до сегодняшнего поцелуя, а вот теперь сама не знаю, что и думать.

— Марс, я сейчас сблюю от ваших телячьих нежностей! — раздаётся голос над нами, и мы оба синхронно поворачиваемся в сторону звука. Александр стоит прямо над нами, возвышается, кажется таким огромным и грозным, сверкает своим воинственным, недобрым взглядом.

Ну, теперь-то я в чём виновата!? Сидела себе спокойно возле камина, молчала, грелась, пила чай и никого не трогала!

— Ты решил ее прям здесь "оформить"? Моя тонкая душевная организация не вытерпет этого №%№:%. Иди в туалете %:%%, если приспичило.

После грозного выговора, приправленного огромным количеством мата, даже Марсель — его лучший друг — выглядит настороженным. Он осторожно убирает руку с моего плеча и помалкивает.

— Не люблю повторять дважды: бегом за вином. Ты забыла свои обязанности и статус. Мне напомнить? — продолжает люто отчитывать Александр, только теперь уже переходит на меня.

Хуже и обиднее я себя еще, наверное, никогда не чувствовала, как сейчас. Он позаботился, чтобы опозорить меня перед всеми гостями, намеренно упомянув о моей работе в клининговой компании, подчеркнув мой более низкий статус по сравнению с остальными ребятами, такого же возраста, как и я. Подняться с колен мне удаётся с огромным трудом. Даже не с первой попытки. Во время этого простого действия меня очень сильно трясёт от обиды и унижения, слёзы постоянно наворачиваются на глаза и я из последних сил борюсь с ними, чтобы окончательно не опозориться перед всеми.

— Как пожелаете… Одну минуту… — дрожащим, слабым, неуверенным голосом отчитываюсь перед работодателем, после чего на деревянных ногах спешу на выход.

Только оказавшись в другом помещении, на кухне, наедине с собой и своим горем, я даю себе минутку слабости. И плачу, наконец, в своё удовольствие, стирая всю внутреннюю боль и разочарование в жизни.

На кухне специально оттягиваю момент возвращения в ад. Принимаюсь, как можно медленнее искать штопор в многочисленных кухонных шкафчиках. За это время намереваюсь скрыть признаки опухших глаз и покрасневших щек.

Не могу больше слушать речи грубого мажора, хочется заткнуть уши и возмущенно затопать ногами. Невыносимо устала всякий раз напрягаться от ядовитых слов, нет сил каждую минуту ждать унизительные оскорбления, а в последующем держать оборону.

Отчаянно молюсь, чтобы тоннель поскорее расчистили и более не пришлось терпеть богатеньких деток.

Проходит достаточно времени, нельзя дальше скрываться на кухне, в противном случае это приведёт к более сильному недовольству "начальника", поэтому беру давно открытую бутылку кроваво-красного вина и со страхом возвращаюсь обратно.