Чтение онлайн

Пока мы шли, я осматривался. Здесь были как современные, так и классические произведения искусства: абстрактные скульптуры, похожие на металлические кошмары, и пейзажи, настолько реалистичные, что их можно было принять за фотографии. Вещи богатых людей.

— Вот мы и на месте, — сказала Элеонора, останавливаясь перед большим полотном в дальней комнате. — Это "Полуночные берега" Элизы Хармон.

На картине был изображен ночной пляж: волны, разбивающиеся о темные скалы, и лунная дорожка, отражающаяся в воде. Даже моему невооруженному глазу картина показалась прекрасной, одновременно тревожной и умиротворяющей. Но мои магические чувства уловили кое-что еще. Едва заметное мерцание по краям, похожее на тепло, поднимающееся от асфальта.

— Кто-то наложил на нее проклятие, — сказал я, наклоняясь ближе, но не прикасаясь к картине. — И совсем недавно. За последний день или около того.

Элеонора вскинула брови.

— Откуда вы знаете?

— Профессиональная тайна, — подмигнул я, хотя на самом деле все было просто: я чувствовал исходящую от картины магию, кислую, липкую энергию с характерной подписью. — Есть идеи, кто это мог сделать? Соперничающая галерея, завистливый художник, недовольный сотрудник?

— У нас есть подозрения, — сухо ответила она. — Но это не ваше дело. Вы можете снять проклятие?

— Конечно. — Я поставил сумку на пол и начал доставать свои принадлежности. — Что именно делает оно делает?

— Любой, кто смотрит на картину дольше нескольких секунд, начинает чувствовать себя некомфортно. Его тошнит, он испытывает тревогу. Вчера у одного из наших сотрудников случилась настоящая паническая атака. — Она нахмурилась. — Это довольно детская шалость, но учитывая, что сегодня вечером придут потенциальные покупатели...

— Не продолжайте. — Я достал серебряный мел и кожаную записную книжку и сделал вид, что сверяюсь с поддельными символами. — Мне нужно место для работы. Есть ли ещё кто-то, кому сейчас нужно быть в этой комнате?

— Нет. Я прослежу, чтобы вас никто не побеспокоил. — Она замялась. — Сколько это займёт?

— Максимум полчаса. Могут возникнуть необычные эффекты. Ничего опасного, — быстро добавил я. — Это часть процесса снятия.

Когда Элеонора ушла, я присмотрелся к картине. Наговор был простым, но неприятным, он был призван вызывать беспокойство у зрителей. Заклинание на ревность, вероятно, наложенное кем-то, кто не хотел, чтобы художник получил признание. Я мог легко снять его, но сначала мне нужно было сделать вид, что я занимаюсь чем-то сложным и профессиональным.

Я нарисовал на полу круг вокруг себя и картины, бормоча фальшивые латинские фразы и перелистывая страницы в блокноте. Затем я приступил к работе, протягивая руку к наговоренной энергии.

Это было похоже на то, как если бы я укусил что-то гнилое, сплошное разложение и злоба. Я начал втягивать эту энергию в себя, стараясь забрать ровно столько, чтобы ослабить заклинание, не впитав его скверну. Снятие наговора, это не то же самое, что работа с духами. За этой магией стояли намерения, в её структуру была вплетена злоба.

Пока я работал, дверь открылась, и в комнату заглянула молодая женщина в одежде для галереи.

— Извините, что прерываю, — сказала она. — Мисс Кинкейд попросила меня принести вам воды.

Она поставила стакан на маленький столик у двери. Когда она повернулась, чтобы уйти, я заметил, что она смотрит на витрину в углу комнаты.

— Вас интересуют кристаллы? — спросил я, прервав свой фальшивый ритуал.

— О! — Она, казалось, смутилась из-за того, что её застали за подглядыванием. — Вроде того. Они новые, часть нашей выставки "Исцеляющие искусства", которая откроется на следующей неделе. Но... — Она понизила голос. — Между нами говоря, я думаю, что они действительно работают.

Я приподнял бровь.

— Как работают?

— У меня была хроническая боль в запястье из-за того, что я целый день печатаю. Мисс Кинкейд дала мне подержать один из маленьких кристаллов, тот, что в форме сердца, пока она их каталогизировала, и боль просто исчезла — Она согнула запястье, чтобы показать, что имела в виду — Исчезла полностью, хотя месяцы физиотерапии не дали никакого результата. Безумие, правда?

— Определённо необычно, — сказал я, полностью сосредоточившись на витрине. Внутри было около дюжины кристаллов разного размера, все одного бледно-сине-зелёного цвета, искусно разложенных на чёрном бархате.

— В любом случае, я должна дать вам возможность вернуться к работе, — сказала она, направляясь к двери. — Удачи с картиной.

После того как она ушла, я продолжил снимать проклятие, но то и дело поглядывал на витрину с кристаллами. Что-то в них меня настораживало. Они выглядели вполне обычно, такие можно найти в магазинах нью-эйдж с названиями вроде "Безмятежный кварц" или "Камень гармонии". Но от них исходила слабая магическая аура, которую я не мог распознать.

Я снова сосредоточился на картине. Проклятие ослабевало по мере того, как я истощал его энергию, и неприятное ощущение исчезло. Я почти закончил, когда дверь снова открылась и вернулась Элеонора.

— Как дела? — спросила она.

— Почти закончил, — сказал я, жестикулируя более драматично, чтобы произвести на неё впечатление. — Остался последний шаг.

Я театрально поднял руки и произнес ещё несколько бессмысленных слов, а затем громко хлопнул в ладоши. Проклятие, которое уже почти было снято моим тихим поглощением, полностью исчезло.

— Вот, — сказал я, отступая. — Всё чисто.

Элеонора осторожно подошла к картине.

— И всё? Больше никаких эффектов?

— Посмотрите сами.

Она изучала картину добрых тридцать секунд, а затем кивнула с явным облегчением.

— Неприятное чувство исчезло. Замечательная работа, мистер Дрекслер.

— Это часть работы, — сказал я, начиная собирать свой реквизит. Собирая его, я как бы невзначай спросил: — Эти кристаллы выглядят интересно. Они часть новой выставки?

— Да, "Исцеляющие искусства". Выставка откроется на следующей неделе. — Она взглянула на экспозицию. — Судя по всему, они называются Камни Цветения. Это авторское название, не знаю почему.

— Кто автор?

— Женщина по имени Аврора Доун. Вероятно, это не настоящее имя, — добавила она, слегка закатив глаза. — Она довольно загадочная, не появится на открытии, общается только через представителя.

Это меня насторожило. Художникам, которые скрывают свою личность, продавая магические предметы, обычно есть что скрывать. Но я сохранил невозмутимое выражение лица и закончил упаковывать вещи.

— Что ж, теперь на картине нет проклятия, — сказал я. — У ваших гостей сегодня не должно возникнуть проблем.