Наш десантный батальон.
Шрифт:
Дубин и сам впал…
Он смотрел…
Выпучив глаза.
Но не отрубался. Сознание не уходило.
Тимофей задержал Зою в этом положении.
Потом поднял той же рукой, на расстоянии, и поставил ровно.
Потом махнул той же рукой перед глазами.
Зоя затрясла головой как бешенная собака.
– Зоя, спокойно, все нормально.
Но человек, Тимофей был хороший. Они сдружились после того, как придя с аэродрома, Дубин чуть не умер в горячке. Он с утра уехал из батальона в Гардез, где, наконец, определили, что это тиф, посадили на вертушку в Кабул, где, на санпункте его приняли, обрили наголо, и показали направление куда идти. Но жизнь еще теплилась, и он дошел. Там он уже не помнил, что происходило, только в кровати очнулся. Уже в палате. Оглянул палату - что, снова желтуха, подумал, и понял, что умирает.
С койки встал Тимофей, посмотрел вдумчиво, и побежал за сестрой.
Сестра по кличке БТР поглядела глаза.
– Сестра. Умираю.
– Много вас тут.
Они с Тимофеем слиняли с уборки территории и сидели в беседке.
Маяк перестал петь, и все говорил и говорил. В беседку вошли трое.
Незнакомые. Под синими больничными робами у всех были десантные тельники, как и у Дубина.
– О, братан, ты откуда, - за развязанной манерой угадывались витебчане. После истории с панамой Дубин опасался и не любил витебчан.
Тогда он возвращался после ранения, и завис на аэродроме в
Кабуле. Вечером он отправился в магазин возле дороги, купить еды и питья, а когда вышел, наткнулся на БТРы Полтинника, которые, похоже, возвращались с сопровождения именно с гардезской дороги. Один из
БТРов вдруг остановился прямо перед ним. На нем сидело человек десять. Дубин стоял с покупками, завернутыми в любимый маскхалат образца 43-го года, и вдруг, понял, что это они остановились по его поводу.
Из люка вылез старший - и сказал:
– Эй, десантник, а ну ко мне!
Дубин…
Страшно стало. БТР с толпой вооруженных пацанов. Прапорщик, старший, тоже не казался прапорщиком. Все, че та гыгыкали:
– Иди, не бойся! Прапорщик приказал! Ты че! Пизда! Вперед!
Прапорщик повернулся: – Ладно. Хрен с ним. Поехали. Уехали.Тут вдруг до Дубина дошло. Дело в панаме!
Витебчане, которые главные десантники в Афгане, носят панамы, не делая в них пизды. Т. е. если взять этот дурацкий колпак, носят его как англичане носили колониальный шлем. А остальная чернота норовит ударом ребра ладони придать этому головному атрибуту другую форму, форму ковбойской шляпы. И вот эти герои увидели козла в тельнике и с парашютами в петлицах, и в пизде - Дубина. Хотели поправить.
Хотя. По морде бы получил. Хорошо, что не пошел к прапору.
Дубин вспомнил песню:
В Витебске, куда не глянешь Витеблянки, витебляне, Гастроном, пустырь, пустыня И Обком, посередине. Об ком задумался Обком? Об ком все ели оху? Не может быть, что б не об ком, Так не ужели обо мне ли. В Витебске, куда не глянешь Витеблянки, витебляне Гастроном, пустырь, пустыня И Обком, посередине.Вспомнил, конечно, не целиком. Так. Общий мотивчик. Витебчане
– витебляне.
Изменив форму панамы. Дубин двинулся обратно на аэродром.
По дороге встретил вертолетчиков. Те приютили. Там у них пару коек освободилось: сбили одну двадцатьчетверку.
Накормили. Обогрели. Нихрена себе офицеры! Дубин, уходя, хотел в ноги упасть.
Да просто - нормальные люди.
– О, братан, ты откуда?
– Я? Я из 56 бригады.
– Это где?
– В Гардезе. Но я из Бараков. Там отдельный батальон из бригады. Мы дорогу сторожим.
– Че! Из Баракибараков?!! Из Логара?!!
– Ну, да.
– Нихрена себе! А мы из Полтинника!
– Я понял.
– Че ты понял? Нихрена ты не понял! Мы у вас были прошлым летом на операции!
– ???
– Ну, че ты глазки строишь?
– Да я все прошлое лето, и почти всю осень, пока не ранили, был в батальоне. Никакой операции не помню.
– Да мы там. Да ты че?!!
– Не, ну, правда! Как колонну пустых наливников целиком сожгли, помню. У нас там половина седьмой роты легла. И ваших, тоже, из кабульского полка, человек двадцать, возле Мухаммед Ага. Эта колонна там и осталась. Вся.
– А, ну это. Не. Мы на операцию шли не с востока, а с запада.
– Во, блин, стратеги. А точно определили, по компасу?
– Ладно, не прикалывай.
– Ладно. Не буду.
Нормальные парни.
– Мы не по гардезской дороге зашли. Я и сам не помню. Че та там на М, городок проехали - направление на Газни. Потом в поле. И нас по группам построили, и вперед. А этот бесконечный кишлак -
Баракибарак, оказалось. Мы прошли пару километров, все тихо. Потом там началось, и тут началось, везде началось. Мы идем тихо.
Крепость. За стеной голоса. Перезаряжают. Духи. Ну, мы к стене, и
Ф-ками, хором. На стену влезли: лежат. Мы внутрь дувала, и на крышу.
Смотрим. Ничего не понятно. По рации: отходим. Тут нас и обложили.
Отстреливаемся, куда отходим?
Вертушки карусель закружили. Сначала бомбы швыряли свысока.
Куда, блин?
Похоже, все отошли, мы остались в осаде.