Нашествие 2. Буря миров
Шрифт:
А все потому, что лицо Тони плавало у Игоря перед глазами и никак не хотело исчезать. И голос ее: 'Игорек, вставай!' – звучал в ушах.
Наконец, вспотев и сбившись с дыхания, он замер боком к Лабусу, опустив руки и прикрыв глаза. И лишь тогда ответил на заданный вопрос:
– Она утонула вместе с автобусом. Ехала из Москвы, когда на них напали варханы.
Помолчав, Костя спросил:– А ты откуда это знаешь? В смысле, где ты был в тот момент?
– Следом на мотоцикле гнал. Прыгнул в воду за автобусом, но он сразу ушел на дно. Я нырял долго, потом меня течение понесло… А потом Хорек вытащил. Выходит, я ему жизнью обязан. Он меня спас… а я ее – нет.
Игорь снова начал приседать – резко, быстро. Закончив, покрутил головой, разминая позвонки, постучал ребром ладони по шее с разных сторон.
– Ты поспокойнее, капитан, не так яростно, – посоветовал Лабус. – А то вы с Лехой одинаковые. У нас в деревне самогонный аппарат был, как-то дед перемудрил, он и рванул. Я как раз в сарай зашел, и тут бах! – дед весь в браге, я в браге, из крыши сарая пару досок вырвало, а спираль аж в огород улетела. Так вот вы оба похожи на тот аппарат прямо перед взрывом. От вас вроде гудение неслышное идет, понимаешь, о чем я? Опасно это для здоровья.
– А что с Курортником? – спросил Игорь. – И как бы помыться, Костя?
– В бачке вода закончилась, давай так полью. – Лабус вытащил из-под койки пятилитровую пластиковую бутыль, свинтил крышку и поднялся. – Над раковиной стань, вон, видишь, за мониторами? Так…
Раковина была прикручена к стене низко, на уровне пояса. Игорь нагнулся, сложив ладони ковшиком. Костя опустил бутыль, полилась вода.
– У Лехи, как он думает, родители и сестра младшая погибли, – негромко заговорил Костя. – Он в этом уверен, хотя я и доказываю ему, что их еще рано хоронить. Ничего ведь не известно. Они жили в Кусково, интеллигентная такая семья: мама – учительница в институте, батя – врач, как его… педиатр. Сестра – студентка. Когда из Лефортово мы вырвались, сразу туда – а дом разрушен. Такой завал огромный… вдвоем никак не разгрести. Да и варханы вокруг разъезжали, нельзя было там оставаться.
Игорь выпрямился, стащил с плеча полотенце, и Костя, завинчивая бутыль, добавил:
– В общем, он вбил себе в голову, что они погибли, все трое. И теперь как ты – ожесточенный, только о мести думает.
– Я не думаю о мести, – начал Сотник и замолчал.
– А о чем же еще? – хмыкнул Лабус. – О справедливом возмездии, что ли? Ты варханов хочешь убивать – да побольше, побольше. Скажешь, нет? Мстишь им за боль.
Присев на край койки, Игорь стал обуваться.– Если бы мы просто мстили за боль, то носились бы по Москве с выпученными глазами, с тесаками в руках, и резали бы варханов, пока нас обоих не хлопнули.
– Ну так вы же не полные идиоты, правильно. Все-таки военные, как-то контролируете себя. Но ведь хочется именно так: схватить что потяжелее и разбивать гадам бошки, и резать их, и стрелять, а, Сота? Я же помню, как ты пальцы сгибал да считал: раз вархан, два вархан… Прикидывал, скольких завалил. Ты не думай, я не из пустого любопытства к тебе в душу полез. Я это сейчас к тому говорю, чтобы вы и дальше себя контролировали и мозгами шевелили, как лучше действовать. Лехе я все это уже высказывал… А ну вставай, молодой! – гаркнул он, толкнув Григоренко. – Все на ногах уже!
Веня сел на койке, хлопая глазами.– Очухался, салабон? Подъем!
Позевывая, Григоренко молча взялся за стоящие под койкой ботинки.– Явсен, эй! – позвал Лабус и, когда пеон обернулся, спросил: – А ты уверен, что не в засаду едем? Яков, ты-то уверен?
– Костик, я знаю то же самое, что и ты. Явсен хотел связаться с друзьями на Териане, но с ними связи нет из-за необычных флуктуаций или, скажем так, помех, зато мы случайно вышли на связь с их отрядом, попавшим на Землю. И как я могу тебе ответить на вопрос…
Курортник из кабины крикнул:– В окна смотрите! Слева… И справа тоже!
Похватав оружие, Яков, Лабус и Сотник встали возле окон, наполовину прикрытых жалюзи. Явсен остался сидеть, что-то громко втолковывая единственному в автобусе человеку, который хоть как-то мог его понять. Григоренко, поспешно натянув рубаху, тоже схватился за автомат и пригнулся, выглядывая в щель между полосками стали.
– Мы уже возле прудов, – сказал Костя.
Слева от дороги стояла длинная приземистая постройка с разбитыми окнами. Из пролома в шиферном скате торчал пулемет Калашников, над ним виднелась голова в шляпе непривычного фасона.
– Выше еще двое, – заметил Сотник. – Над коньком, заметил?
– И стволы, – кивнул Лабус. – Но не пулеметы.
– И с этой стороны! – крикнул Веня. – В кустах двое! Это засада?!
– Если б засада – уже б стреляли, молодой.
– Алексей, стоп! – сказал Сотник, направляясь к кабине. – Открой переднюю дверь, но не до конца. Яков, Явсена наружу. Скажи ему, буду целиться в спину, чтоб не дергался и не вздумал бежать.
Автобус встал, пеон поднялся с сидения. Яков заговорил, сопровождая слова выразительными жестами, Явсен внимательно выслушал и шагнул к наполовину открывшейся двери.
Игорь присел на корточки за его спиной, подняв АК. Явсен спрыгнул с подножки на землю и пошел прочь от автобуса.
– Стоять! – окликнул Игорь, когда пеона и машину разделяли метра три.
– Торча! – перевел Яков, вставший с пистолетом сбоку от проема.
Явсен остановился. Забубнил на терианском.– Я говорил, что их язык называется 'лингвейк'? – спросил Яков.
– Говорил, говорил, – донесся из другого конца автобуса голос Лабуса. – Ты лучше скажи, о чем он на своем лингвейке сейчас шпрехает.
– Только самый общий смысл понимаю, Костик. Ну, вроде доказывает им, что мы с мирными целями… нет-враги мы, вот.
– Да сразу понятно ведь, что не варханы, – пробурчал Лабус. – Леха, впереди что?
– Почти прямо перед нами – пруд, – ответил Курортник из кабины. – По сторонам рощи, в той, что слева, большой ресторан. Забор, ворота открытые, дальше кухню вижу… Кабинки отдельные, то есть беседки… Рогача вижу. Яков, так ты их называешь, быков этих? И еще дети.
– Дети? – удивился Лабус.
– Может, и не дети уже, но подростки, молодые совсем. По-моему, девушка и парень. А вон еще один… и на траве лежит кто-то, на одеяле.
Явсен повернулся к автобусу и сказал:– Ехать. Нет-опасно! Териана люди хорошо. Люди Земла, люди Теариана нет-опасно. Помочь. – Он добавил несколько слов на лингвейке, и Яков начал переводить, но тут Лабус позади закричал:
– Леха, открой дверь! Заднюю открой!
– Что случилось? – крикнул Сотник.
– Открой, говорю, с этой стороны никакой угрозы нет!