Нашествие 2. Буря миров
Шрифт:
– Помехи, что ли?
– Может, и так. Флуктуации. Разберусь лучше в лингвейке – переведу.
Юриан, повернувшись к Сотнику, обвел рукой его спутников, посмотрел Игорю в глаза и задал вопрос. Яков даже не стал переводить – и так ясно было, о чем спрашивает командир отряда. А вот когда заговорила подошедшая Вета, Яков перевел:
– Проводница умерла. Заражение…
Лабус покосился на Курортника – напарник так крепко сжал челюсти, что на скулах выступили желваки. Учительница на столе в беседке была похожа на его мать: Виктория Петровна такая же сухопарая, со строгим лицом и носила всегда брючные костюмы. Ясно, что Леха сейчас вспоминает ее и отца с сестрой.
Молчание затягивалось, и наконец Игорь ответил на вопрос Юриана:– Да, мы поедем с вами в Подольск. Но я хочу четко знать: что там находится, и что нам надо будет делать.
* * * Хорьку становилось скучно – давно никого не надо было спасать и защищать. К тому же снова хотелось в туалет, и как быть, если вокруг столько народу? Разве что отползти в конец автобуса да крышу окропить – но это ведь смотря как за дело взяться, ежели всерьез, так оно потечет вниз по стенке, могут заметить. Люди вокруг начали собираться. Двух быков запрягли в повозку, откуда-то выкатили вторую, прицепили к машине с фарой-полумесяцем. Иностранцы стали рассаживаться, но вдруг из большого здания, откуда пахло едой, выскочил Курортник. Его окликнули командир с Лабусом, они заспорили. Курортник развернулся и ушел в одну из беседок. Появился, неся на руках какую-то тетку в брюках и пиджаке, с замотанной ногой. Положив на траву, свернул за кухню и вернулся с лопатой. И стал копать яму на газоне в тени беседки. Иностранцы с повозок, Сотник и Лабус глядели на него. Потом Лабус плюнул и тоже ушел за кухню, чтобы возвратиться с лопатой. Он стал помогать Курортнику, вскоре к ним присоединился молодой парень по имени Веня, которого командир позвал из автобуса, а после и трое иностранцев, включая высокую девушку – к ней все обращались 'Вета'. А Сотник принялся сколачивать крест из досок. Тетку похоронили быстро, Курортник с Лабусом немного постояли над могилой. После все снова расселись, и отряд поехал: иностранная машина впереди, за ней повозки, автобус последним. Когда выкатили на Каширское шоссе, между брошенными автомобилями показалась стая горбатых гиен, да большая, штук двадцать. Что тут началось! Стрельба, крики, вой… Несколько тварей запрыгнули на повозки, кого-то там покусали, другие безуспешно пытались ухватить за бока и ноги быков, но не могли совладать с их шкурами. В пулемете Калашникова закончились патроны, часть гиен иностранцы облили какой-то вонючей гадостью и подожгли – живыми визжащими факелами те рванули прочь от шоссе. Хорек очень болел за происходящее, подскакивал на крыше автобуса, бил кулаком по ладони, перенервничав, сам не заметил, как съел целую шоколадку, несколько раз порывался схватить ружье и задать тварям электрожару – но сдерживался. Гиены – это все же не демоны, от них друзей в автобусе спасать не надо, сами справятся, а что до нескольких покусанных иностранцев, так их Хорек защищать и не подписывался. Хотя тоже защитит, если опасность будет посерьезней, раз уж они теперь все заодно. Остатки стаи убрались восвояси. Машины и повозки ехали дальше, иностранные быки бежали на удивление резво, и вскоре показалась эстакада, где шоссе пересекало МКАД. После шоколадки захотелось пить, а после 'пепси' мочевой пузырь настойчиво напомнил о себе, и Хорек переполз на заднюю часть автобуса. Встав на колени, расстегнул штаны – и тут далеко позади снова мелькнули две пятнистые тачанки. На сером полотне Каширское шоссе они были едва заметны. III– Интересно, сколько рабов они угробили, чтобы это построить? – спросил Кирилл.
Было еще темно, лодка быстро плыла по течению вместе с небольшими льдинами. Вдоль левого берега тянулись развалины, вдоль правого – городские кварталы. Над ними гигантской трехъярусной пирамидой высился озаренный огнями Центаврос. На строительство его пошли части домов, стены и перекрытия, бетонные плиты и каменные блоки. Не очень-то продуманно они строят, решил Кир: одна стена пирамиды круче другой, средний ярус слева выше, чем справа, да и площадка на вершине какая-то скошенная.
Каждый ярус заканчивался открытой галереей с цепочкой огней, в свете которых двигались крошечные человеческие фигурки. Над пирамидой торчала решетчатая мачта с гроздью прожекторов.
– Посмотри в ту сторону, – сидящий рядом на корме Денис показал левее. – Видишь, на стене?
– Ага, ползет.
Вдоль обращенной к берегу стены Центавроса тянулась пара штанг или рельс – отсюда они казались двумя стальными проволоками, – по которым к галерее среднего яруса медленно поднимался контейнер размером с железнодорожный вагон.
– Окна в стенах вижу, – сказал Кир. – Мелкие совсем. А на галереях пушки, кажется, стоят. Интересно, как они фундамент сделали, чтоб такую дуру выдержало?
– Горлагос имцентаврос багила терзиаяса, – сказала Мариэна, сидящая на лавке гребца с веслом на коленях. – Модо лагос.
Денис забормотал:– Гарлагос? Почему 'гар'? 'Лагос' – это на лингвейке 'портал', а точнее – 'око', так они называют порталы. Варханы оккупировали Аргелу давно и насаждают здесь свой язык. Их и аргельский похожи примерно в такой же степени, как русский и украинский, хотя поменьше все же…
– Так что она сказала? – перебил Кирилл.
– 'Гар-портал' находится внутри Центавроса. 'Гар'… а, ну да – главный. Не совсем, но примерно так: главный портал. А 'модо' значит большой.
Лодка плыла дальше. Пирамида, основание которой было скрыто за городскими домами, медленно уползала назад. Кварталы тянулись и тянулись – Аргелис занимал длинную полосу земли между рекой и горным кряжем.
– Моя рана, – начал Денис. – Э… Мариэна – сига. Сига заточа.
Терианка достала из сумки на поясе бинты и несколько склянок. 'Королем Джунглей' Кир надрезал штанину возле раны, и девушка промыла ее жидкостью из склянки. Денис тихо постанывал. Мариэна помазала рану бруском, похожим на волокнистое мыло, достала пинцет и вытащила пулю, застрявшую неглубоко, под самой кожей. Крови было порядочно, но рана вряд ли опасна для жизни. Мариэна залепила ее веществом, похожим на воск, которое быстро схватилось, стянуло кожу, замотала бедро ученого бинтом и, ни слова не говоря, ушла в носовую часть лодки.
Денис лежал на боку, уткнувшись лбом в борт, и не шевелился. Кирилл дважды окликал Мариэну, когда она оглядывалась, брал в руки весло, показывал на берег – мол, надо пристать, но терианка лишь молча отворачивалась.
Домов на правом берегу стало меньше, а слева по-прежнему тянулись однообразные руины, перемежаемые пустырями. Небо черное, вода тоже, льдины светлыми пятнами плывут по ней. Редкие бледные огни на берегу. Мрачный, молчаливый мир…
Денис тихо застонал, трогая бедро. Мариэна встала и подошла к нему, сунула ученому какое-то снадобье из своей сумки. Денис пофыркал, покривился, но выпил. Закашлялся, лицо порозовело, взгляд прояснился. Кир припомнил бодрящую настойку, которой в варханском лазарете его напоил Явсен, – наверное, снадобье Мариэны того же рода.
Когда девушка выпрямилась, он собрался повторить, что надо причаливать, коснулся ее руки – и терианка дернулась, словно ее током ударило. Лодка качнулась, Мариэна присела, схватившись за борт. Помолчала, уставившись в дно, и произнесла несколько слов.
– Переведи, – сказал Кирилл.
Денис, все еще держась за бедро, ответил:– Кажется, говорит, что неправа. Нет, 'ингейт-ко', 'ко' – прошедшее время… Была неправа.
– Значит, простила меня за то, что я не спас мир, то есть миры?
– Наверное, да. Хотя я предпочитаю слово "реальности". "Миры" – слишком фантастично звучит. Кстати, ты знаешь, что в языке варханов слово для 'мира' и 'власти' одно – 'валд'? Интересно, если задуматься.
Мариэна направилась к носу, и Кир окликнул:– Стой! Я хочу причалить!
Он поднял весла и выпрямился, чтобы пройти к лавке для гребца. Мариэна, развернувшись, сказала несколько слов.
– Приказывает не делать этого, – перевел Денис.
– Пусть приказывает рыбам в реке, – буркнул Кир. – Я гребу к берегу.
Когда он шагнул вперед, терианка нацелила на него черный револьвер, из которого недавно стреляла по варханам на полосатых катерах.
Криво улыбнувшись, Кир перешагнул через лавку. Сел. Мариэна подалась вперед, ствол уставился ему в лицо. Кирилл принялся вставлять весла в уключины. Она в упор глядела на него, Денис испуганно молчал.
Наконец Мариэна заговорила, и ученый поспешно перевел:– Она утверждает: нельзя к берегу. Кирилл, слышишь? Нельзя!
– Почему нельзя? – Кир вставил второе весло. – Пусть объяснит, тогда я решу, что делать.
Денис задал вопрос, терианка выпалил в ответ длинную тираду, потом глубоко вдохнула и заговорила спокойнее, медленнее и тише. Кирилл ждал – не греб, но и весла из уключин не вытаскивал.
– Говорит, в городе 'кулаг', то есть 'баркулаг'… 'Бар' – это приставка, которая означает 'много'. У них такой счет: ун, ак, мак, кри, пен, сун, эллен… Если хочешь указать количество предметов, цифра присоединяется к слову как приставка: 'пенграда' – пять домов, 'элскорч' – семь ружей. А 'бар' – много.