Чтение онлайн

Большая армейская палатка профессора Парусникова, являющаяся одновременно спальней, кабинетом, гардеробной, библиотекой и залом заседаний, освещалась большим фонарем, висящим под куполом, и была обставлена лишь самым необходимым. У одной из стен стояла узкая походная кровать, застеленная синим мягким пледом, возле нее тумбочка с настольной лампой. В центре палатки стол и четыре белых пластиковых стула. Еще несколько стульев стояли вдоль стен. В углу на разложенном куске брезента лежали книги и свернутые рукописи. На веревке, протянутой вдоль стены, висели плечики с рубашками, брюками и пиджаками хозяина.

За столом сидели Изабелла Мирошниченко, Даниэль Крейман, Сан Саныч Венгеров и профессор Парусников. Перед каждым лежали раскрытые блокноты и остро заточенные карандаши. Докладывал профессор Крейман.

– Из источников, которые менее известны, мне бы хотелось отметить рукопись «Энергия бытия», авторство которой приписывают иудейскому первосвященнику Аарону, – произнес он и сверился с записью в блокноте.

– Это что же, – профессор Парусников поднял вверх карандаш. – Тысяча трехсотый год до нашей эры?

– Тут есть разночтения. Наша традиция датирует эту рукопись примерно тысяча триста десятым годом. Но есть трактовки, относящие ее к тысяча шестьсот девяностому году до нашей эры.

– Это бы надо уточнить, коллеги. – Парусников взглянул на Венгерова, и тот понимающе кивнул. – Если мы будем ссылаться, хотелось бы определить хронологические точки.

– Я проверю по всем источникам. – Венгеров сделал пометку в блокноте и поднял глаза на Креймана.

– В этой рукописи о нашей даме говорится немного. Значительная часть повествования посвящена исходу из Египта и первым неделям в пустыне. Но есть и кое-что по нашей теме. – Даниэль Крейман перевернул страницу блокнота. – Страница четыре. «И было известно праотцу нашему Аврааму о проклятии пребывающего в райском саду: „Вторгшийся рабом станет униженным и жалким“. Это перевод с арамейского. – Даниэль Крейман перевернул страницу блокнота. – И дальше. „Мужчиной и женщиной пребывал он в райском саду. Но избавил его Творец».

– А почему вы считаете, коллега, что эта фраза относится к нашей теме? – Профессор Парусников смотрел на Креймана, щуря глаза в ярком свете фонаря.

– Повествование строится в хронологическом порядке, – ответил Даниэль Крейман. – И пятью строками позже в нем говорится о появлении Евы. То есть, с большой долей вероятности, данную фразу можно отнести к нашей теме.

– И что это значит? – Сан Саныч Венгеров записал фразу, произнесенную профессором Крейманом, в блокнот и поднял голову. – «Пребывающий в райском саду» – это, конечно, Адам. Но кто станет рабом? Куда вторгшийся? В райский сад?

– Не знаю. – Даниэль Крейман сложил руки на столе и обвел глазами коллег. – Я надеюсь, мы поймем это после вскрытия саркофага.

В палатке на несколько секунд установилась полная тишина.

– А может быть, это предостережение не вскрывать саркофаг? – Изабелла Мирошниченко опасливо поежилась.

– Ну, сколько таких предостережений мы видели, – ответил профессор Парусников, явно думая о чем-то другом. – Возьмите хотя бы гробницы Тамерлана. Над каждой было подобное предостережение.

Изабелла хотела напомнить коллегам, какие беды – от увечий до смерти – постигали исследователей, решившихся нарушить предостережения, но промолчала, сочтя это ненаучным подходом. Профессор Парусников словно прочел ее мысли.

– Нет, саркофаг мы вскроем, – решительно сказал он и кивнул на блокноты, лежащие перед учеными. – Но не слишком ли много ожиданий, коллеги, мы с этим связываем? Какие основания у нас полагать, что саркофаг даст ответы на все вопросы?

И вновь на несколько секунд установилась тишина, которую прервал профессор Крейман.

– Никто не предполагал наличие саркофага в этом районе, – израильтянин тщательно подбирал каждое слово, словно боялся обидеть сидящих за столом. – Но вы, дорогой Анатолий Георгиевич, не только определили наличие захоронения теоретически, расшифровав рукопись Сабиума, но и доказали это на практике. Это большой научный успех, учитель, и потому я смею предполагать, что, продолжая наши исследования, мы и дальше будем получать не менее интересные результаты.

Профессор Крейман захлопнул блокнот и поднял глаза на коллег. В его взгляде светился вызов, будто он ждал возражений и был готов ответить на каждое из них. Но возражений не было.

– У нас все готово к вскрытию саркофага? – Профессор Парусников вновь взглянул на Венгерова.

Тот пожал плечами.

– Верхняя часть освобождена от известковых наносов. Что касается нижней, мне бы хотелось освободить ее окончательно. Ведь приборы будут работать именно по ней. Но у нас есть еще почти сутки. Я дал людям отдохнуть до утра. Утром продолжим работы.

– С прибытием оборудования нет проблем? – спросила Изабелла.

– Нет. Самолет готов. – Парусников покосился на часы. – Часа через два они начнут погрузку. Я только что говорил с Игорем. Он утверждает, что все идет по плану.

– Отлично! – подвел итог Даниэль Крейман. – Значит, завтра у нас большой день, коллеги. А потому надо выспаться.

– Да, – согласилась Изабелла и взглянула на часы. – Уже половина одиннадцатого. Пока мы еще доедем до Тель- Авива.

Ученые дружно поднялись из-за стола и потянулись к выходу.

У входа в палатку догорал небольшой костерок. В ярко пламенеющих углях стоял металлический кувшин – далла. Около огня на камне сидел араб в длинной белой рубахе- кандуре. Его голову украшал традиционный платок в красно- белую клетку. Веточкой, очищенной от коры он помешивал в далле черное варево, над которым поднимался запах крепкого кофе, смешанный с какими-то специями. Увидев выходящих из палатки людей, араб вскочил.

– Сидите, сидите, Раджад, – замахал рукой профессор Парусников.

Раджад нерешительно опустился на свой камень.

– Может быть, кофе? – негромко произнес он, кивая на костерок и даллу. Его английское произношение носитель языка мог бы счесть чудовищным, но ученые хорошо разбирали каждое слово.

– Спасибо, Раджад, – ответила Изабелла, – но ваш крепкий кофе отобьет у нас последний сон. А нам всем надо выспаться. Завтра нас ждет тяжелый и важный день.

Раджад понимающе кивнул, прихватил ручку даллы полой своей длинной рубахи и достал кувшин из костра. Ученые пошли к автомобильной стоянке, с удовольствием вдыхая прохладный ночной воздух. Вокруг них лежала темная пустыня, освещаемая лишь светом полной луны и кострами, вокруг которых на камнях и бревнах сидели группки археологов. В далеком небе мерцали крупные южные звезды.

Тишину прерывали лишь потрескивание углей и негромкие голоса у костров. В полном молчании ученые подошли к обочине проселочной дороги, у которой была организована импровизированная автостоянка. Профессор Крейман остановился у своего «нисана» и повернулся к коллегам, но сказать ничего не успел. Висящую в воздухе тишину нарушил неожиданный звук. То ли приглушенный крик, то ли слишком громкое всхлипывание. Прямо на ученых со стороны пещеры неслась темная фигура. На какое-то мгновение всех охватил суеверный ужас. В голове у каждого мелькнула безумная мысль: «Неужели, она? Лилит? Не может быть!» Изабелла коротко вскрикнула. Темная фигура приблизилась, и профессор Парусников разглядел в ней буфетчицу экспедиции.