Чтение онлайн

Я стала вырываться, а он ничего другого не придумал, как вдруг неожиданно впился мне в губы.

Ноги задрожали ещё сильнее, а руки повисли словно плети. Он усилил поцелуй, скользнув языком мне в рот, и уже через мгновение я сама охотно отвечала на его ласку. Вся ярость ушла в страсть.

Вокруг нас словно развернулся небольшой филиал преисподней, только в замороженном виде, с застывшими, окровавленными и изувеченными телами, а мы стояли и целовались, сталкиваясь языками, сцепляясь зубами, прикусывая друг друга до крови. Его сильные руки стискивали меня до боли, и я сама не оставалась в долгу, расписываясь кровавыми бороздами от своих ногтей на его плечах, спине и груди.

– Ведьма! – зашипел он, отрываясь от поцелуя, когда я прочертила красную дорожку ногтями по его позвоночнику.

Я даже не поняла, как мы оказались возле избушки бабки Ядвиги, продолжая исступлённо целоваться, вжимаясь друг в друга со стонами и каким-то животным рычанием.

Чужие руки уже бессовестно шарили по телу, когда мы ввалились в избу, и блондин прижал меня к шершавой стене.

– Успокоилась? – поинтересовался он мне прямо в губы, усаживая меня на край небольшого пыльного стола.

– Не уверена, - честно ответила я, позволяя мужчине втиснуться между коленей.

Ветер замер, а потом немного отстранился, внимательно вглядываясь своими неестественно яркими голубыми глазами в мои. Его руки скользнули вверх от ступней к коленям, медленно приподнимая край моего сарафана.

– А теперь? – тихо проговорил он, оглаживая своими ладонями внутреннюю сторону моих бедер, а затем и ягодиц.

Вместо ответа с моих губ сорвался лишь стон. Руки сами обхватили парня за шею, прижимая того ближе. Пальцы зарылись в светлых шелковистых прядях, приятно оттягивая их в области затылка.

Мои действия видимо не остались без внимания, блондин гортанно зарычал, впиваясь губами мне в шею, затем в плечо. Одна его рука накрыла мою грудь, а вторая притянула меня ближе к себе, практически впечатывая меня в своё напряженное тело.

И тут я внезапно осознала, насколько сильно он был возбуждён. Его каменная плоть вжималась в моё бедро, и я могла даже через ткань его брюк и моей сорочки почувствовать жар его желания.

Его губы вновь нашли мои, и он снова увлек меня поцелуем, вжимая меня все сильнее в себя, пока я не почувствовала его широкую ладонь у себя между ног. Пальцы скользнули ниже и глубже, а затем чуть потерли чувствительный бугорок. И тут меня внезапно накрыло.

От избытка эмоций и ощущений меня с десяток долгих секунд прошивало судорогами. Рот открылся в беззвучном крике, а глаза удивлённо распахнулись, уставившись в такие же напротив, только ярко-голубые.

Блондин вновь наклонился и собрал своими губами мой последний тихий стон прежде, чем моё тело обмякло, а затем и сползло на пол вымотанное окончательно, но такое удовлетворённое.

Подхватив меня на руки, он аккуратно усадил меня на свои колени и прижал мою голову к своему плечу.

Отголоски оргазма ещё отдавались в моём теле слабыми импульсами. И чувствуя это, блондин аккуратно поглаживал меня по голове, тихо покачивая в своих объятиях и успокаивая.

– Скажи, Ветер, - тихо проговорила я, утыкаясь ему в плечо, - Ты мог бы меня полюбить?

Он на мгновение замер, и я почувствовала, как мышцы его рук и груди окаменели.

– Мы не сможем быть вместе. Во всяком случае, ни как люди, - нехотя ответил он.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась я.

– Я - сын стихии, бессмертный. А ты – человек, хоть и ведьма, пришедшая с того берега Смородины.

– И что? – непонимающе подняла я на него свои глаза.

Хоть и была ночь, и в избушке была кромешная темень, но моё ведьминское зрение позволяло мне увидеть очертание его лица и задумчивые голубые глаза.

– Любовь – это эмоция смертных. Мы же, духи стихии, не испытываем подобных чувств.

От услышанных слов мне почему-то стало неприятно.

– Какие же чувства вы испытываете? – сдерживая холодные нотки в голосе, поинтересовалась я.

Парень хмыкнул и, зарываясь носом в мои волосы, произнёс:

– Влечение, желание, страсть…

– И тебе никогда не хотелось любви? – удивлённо посмотрела я на него.

На что парень наклонился и всмотрелся в моё лицо:

– А что в твоём понимании любовь? Что это такое?

И тут я вдруг поняла, что он и правда не знает, что такое любовь. Но могла ли я сама объяснить, что это за чувство?

– Любовь – это когда ты ради любимого готов пожертвовать всем, что у тебя есть. Всем самым дорогим. И даже жизнью.

Повисла пауза. Я почувствовала, как тело блондина напряглось ещё сильнее.

– А ты…, - медленно произнёс он, а затем остановился, не решаясь, но всё же закончил свой вопрос, - Ты бы смогла пожертвовать всем ради любви? Ради этого своего верзилы, кузнеца?

Я снова нахмурилась и долго не могла сказать хоть что-то. Стало как-то не по себе. Особенно неприятно было говорить о мужчине, которого ещё совсем недавно я считала своим возлюбленным и женихом, в присутствии другого мужчины, к которому я испытывала влечение. Что уж теперь лукавить, на уровне физиологии блондин привлекал меня так, как ни один другой мужчина. А вот к Даниле… К Даниле я тянулась душой.

Сейчас же, сидя на коленях другого, я поняла, что мне уже не так больно. Всё выгорело, выболело и остыло, а пепел развеял ветер. Хм, забавный вышел каламбур. И было бы смешно, если бы не было так грустно.

– Теперь, уже не знаю, - честно ответила я.

– Значит, это была не любовь, - спокойно, и даже с каким-то небольшим облегчением, подытожил он.

Повисла тишина, нарушаемая лишь гулким биением сердца в моей груди. Его же сердца я не слышала вовсе.

Положив руку на его широкую грудь, я с удивлением не почувствовала ничего, кроме жара тела и силы налитых мышц.

– Я - не человек, - напомнил он мне, угадывая ход моих мыслей, - И поэтому не проси меня о чувствах, чуждых мне.

Я закусила губу, так как его слова почему-то больно укололи. Разве я просила? Я просто спрашивала. Разница была ощутимой.

Таким образом получалось, будто я выпрашивала чувства? Просила о любви?

Боже, как должно быть жалко я выглядела со стороны, раз он воспринял мои слова именно так. Жалко, глупо, ничтожно и очень-очень обидно.

Но ещё более обидно было осознавать, что в очередной раз меня никто не рассматривал для серьёзных отношений. Только теперь эта невероятная мысль пришла мне в голову. Удивительно, но это было правдой. Даже Данила, сделав мне предложение, в последствии, словно жалел о своём поспешном решении. Семья его поступка не одобрила и скорее всего всячески препятствовала нашему союзу и активно отговаривала.