Чтение онлайн

— Тина, я завтра еду в город. Если надо, подвезу, — предложил Орм. Её очень уважали в поселке, и каждый помогал, чем мог, и она никому не отказывала. Вообще в деревне старались помогать друг другу, но и не любили тех, кто пользовался этим и не отвечал в ответ такой же помощью.

— Да, мы поедем, — ответила она, и мы пошли готовиться к поездке.

Утром, положив снадобья в корзину, сели на телегу и тронулись в путь. До города Анданес путь занял часа два. Выехав из деревни, дорога пролегла через поле, а затем, сделав поворот, через лес, в котором мы собирали травы. Затем дорога уперлась в тракт, по которой уже шли подводы с других мест.

Вскоре мы подъехали к воротам, где заплатили за въезд. С нас взяли три медяка.

Мы остановились в месте, отведённом для такого транспорта, как наш, и уже пешком дошли до рынка. Для тех, у кого большой груз, оплати и можешь проехать и разгрузиться. На рыночной площади шла бойкая торговля между местными ремесленниками, продававшими свои товары, и жителями окрестных деревень, привозившими продукцию земледелия и скотоводства. Сюда же из соседних городов или даже из других стран приезжали купцы, для того, чтобы повыгоднее продать свой товар.

На рыночной площади стояли торговые ряды и лавки. Здесь можно было купить что угодно: от лошадей и повозок до пирожков и пива. Рядом с рынком можно было заключить сделку, воспользоваться услугами писца, купить в аптеке необходимые снадобья.

Перед магазинчиками и лавками вешали особые знаки, чтобы люди знали, что здесь продается, читать умели немногие. Подкова означала кузницу, где можно было подковать коня, зеленый куст — харчевню, где можно было недорого перекусить и даже, при желании, переночевать. Ножницы означали место работы цирюльника,(даже такой был). У него можно было не только постричь волосы, но и залечить ссадину, вправить вывихнутую в городской сутолоке руку. Вот тебе и доктор в одном лице, и не надо далеко ходить. Мы дошли до отведённого места, где можно было торговать снадобьем. Я стояла и выкладывала мешочки и баночки, когда кто-то нагло схватил меня за талию.

— Какая красавица…,- но, увидев повернувшиеся моё лицо, быстро опустил руки. Передо мной стоял молодой и улыбающийся парень, улыбка которого постепенно спадала с лица.

— Прости, — и быстро отошел к другому прилавку. Отвернувшись, я встретилась с взглядом Тины, читая в них сожаление и жалость. Я улыбнулась ей и кивнула, говоря, что всё хорошо. Её многие знали, и мы быстро продали весь свой товар.

— Пойдём, кое-что купим, — и она повела меня в магазинчик, на котором висела вывеска одежды. Там приобрели мне одежду и сапожки. Видя мой молчаливый протест, она сказала:

— Ты так же снадобья готовила и помогала мне.

Уже к вечеру мы были дома. Я примерила юбку и кофту, красиво, но всё положила в сундук. Разбирать рыбу можно и в старой одежде. Я взяла зеркало и решила посмотреть, что же так напугало парня? Вид моего шрама обезобразил лицо с одной стороны, а с другой — я красавица, вспомнила слова парня и беззвучно засмеялась. И словно увидела глаза Гордея, смотрящего на меня через зеркало, и услышала его шепот, “моя”. Слезы навернулись на глазах, нежное чувство заполнило моё сердце и на миг перехватило дыхание, и я губами произнесла: “твоя”. Я посмотрела на себя ещё раз, и произнесла желание.

Когда любовь коснется моих уст,

чиста, нежна и бескорыстна.

Когда, смотря в мои глаза,

промолвишь: ты моя навечно…

Тогда очистится моё лицо,

и голос зазвучит мой звучно.

Положив зеркало, я вышла из своей комнаты, и с Тиной поужинала. Завтра рыбаки уходят в море, и я опять сяду на скалу и буду беседовать с ветром и морем. Жители уже заметили, что я каждый раз сижу на скале, когда рыбаки уходят в море, и ухожу немного погодя, и с легким сердцем делают свои дела, зная, что все вернутся домой. Иногда до меня доходили слова: ведьма, знахарка, велва.

Кто такая велва, не понятно, но, наверное, что-то рядом с ведьмой. Ко мне относились с какой-то настороженностью, с опаской. Но все были довольны, улов хороший, и моряки живы и здоровы. Дни шли, наступила осень, пригнали овец с пастбища. Мужчины сейчас займутся стрижкой овец. Я увидела белоснежных овец, подошла, потрогала шерсть, мягкая. Я знаками попросила продать шерсть, и вот вскоре я её уже очищала, затем мыла и сушила, и пушила. Тина дала мне приспособление для расчёсывания — карды (деревянные пластины с ручкой, на одной стороне которой металлические крючки). Расчёсанную шерсть собирали в кудель, и потом можно прясть нити. Так что на зиму у меня будет работа, начну вязать паутинки.

Мужчины уже реже выходили в море, больше занимали сбором урожая и подготовкой к зиме. Мы на зиму подкупили муку и крупу, собрали урожай в огороде. Михей потихоньку приносил то кролика, то птицу. Тина научила и меня ставить силки, так что и я ходила в лес на “охоту”.

Когда уходила в лес, одна, всегда останавливалась на поляне. Ложилась на землю, закрывала глаза и прислушивалась к звукам. Вот, что-то, зашелестело рядом, это ёжик неторопливо несёт гриб к себе домой. Вот белка собирает и стаскивает в укромное место орехи, делая заготовки на зиму. Жужжат пчёлы, летя к своему улью, поют птицы, стараясь перепеть, друг друга. Где-то слышится смех ребятишек, которые собирают ягоды. Я словно сливалась с природой и становилась единой с ней. В такие минуты я ощущала прилив сил, и мне казалось, что я чувствую, как текут подземные ручейки и дышит земля. Этот мир был живой во всём его воплощении.

Пришла зима, которая была очень холодной. Пока не было слишком много снега, собирали на обогрев печи, сушняк в лесу, дрова нам немного напилили мужчины. Их мы оставили на холодные времена. Вскоре выпал снег, и уже в лес стало трудновато ходить, но у Тины были и лыжи- скай. Но они не были такими длинными, как современные, а имели укороченный вид. Но ходить на них было легко, они также скользили очень хорошо.

Холода здесь держатся месяца три, а затем уже тает снег, и вскоре уже трава вылезет на пригретых островках земли.

И в это же время мужчины начинали готовиться к выходу в море, хотя оно ещё холодное и неспокойное.

И вот первый выход в море, и все с нетерпением ждут рыбаков, которые вернулись с хорошим уловом. Перекупщик за этот улов в этом году заплатил меньше, но рыбаки промолчали, только переглянулись. И с каждым разом он платил меньше, говоря им, что спроса на рыбу нет, и плохо берут в лавках.

Когда последний раз он обозначил смехотворную сумму, рыбаки возмутились.

— Не хотите- и не надо, тогда я у вас ничего не возьму, — громко сказал он.

Я чувствовала, что он врёт, но мужчины посовещались и решили отдать за такую цену. Михей подошёл к нему и хотел уже поставить свою подпись на бумаге, но я подошла и положила свою руку на неё. Перекупщик поглядел на меня, и увидел мои глаза. Мой взгляд стал темнеть. Я смотрела и не отводила взгляда.

— Хорошо, один золотой, — стараясь совладать с голосом, произнес он.

Я держала свою руку и продолжала на него давить.

— Два золотых, — уже тихо сказал он, передергивая плечами.