Чтение онлайн

Кроме того, они (например, британцы), ощутив на собственной шкуре всю сложность и многоуровневость социальной среды и возникающих в ней конфликтов, отравляющих жизнь всему обществу, пришли к выводу, что жизненно необходимо учитывать интересы детей из семей с различным социальным положением, разных национальностей, культур, говорящих на разных языках. Для таких детей в школу нанимают специальный персонал, который переводит детишкам то, что говорит на уроках англоязычный учитель, подключают и родителей к работе в школе в том или ином качестве, например, вести уроки кулинарии, быть ассистентом учителя. И государство, и общество с большой скоростью навёрстывают упущенное, ведь у них в отличие от нашей страны не было многовековой многонациональной истории. А поглядеть сейчас — так как будто всё наоборот: у нас её как и не было, а у них она как будто была, судя по пестроте улиц, по умению уживаться людям разных национальностей, культур и религий в одном обществе и даже стараться вместе двигать его к процветанию. Они, европейцы, уже во многом пересмотрели свои капиталистические ценности и повернулись к ценностям прежде всего социальным и коллективным. Работа в команде, сотрудничество, взаимопомощь — это те факторы, которые сейчас ставятся во главу угла при обучении подрастающего поколения. Детей с первых классов учат работать вместе, друг с другом (без постоянного деления на лидеров и подчинённых, как у нас, провоцируя постоянную грызню и самоутверждение среди детей). Учат стараться на благо, и не только свое, но и на благо другим детям, на благо школы, на благо района, в котором они проживают (а не заучивать пустословные лозунги для линейки и выступлений перед родителями). Детей годами приучают помогать друг другу, работать сообща. Они в своё время, во время расцвета капитализма, уже наелись сполна плодами индивидуалистического общества, существующего по так называемому закону джунглей «каждый сам за себя». Они, западные люди, устали от обособленности, социальной несправедливости и, как следствие, от постоянных социальных протестов, устали расталкивать друг друга локтями, выгрызая своё «счастье», социальное и материальное благополучие. Они поняли, что общество эгоистов нежизнеспособно. Поэтому теперь они пытаются построить сплоченное общество, где принято помогать друг другу, уважать друг друга. Поэтому теперь у них на уроках в школе разбирают с детками притчу о добром самаритянине, воспитывая привычку не проходить мимо того, кто в беде. Они прививают с самых малых лет любовь к природе, учат уважать и беречь природу, те ресурсы, которые она нам даёт, и учат не лозунгами и плакатами для галочки, а делами: экскурсиями, уборками природных зон, улиц, выращиванием, уходом за растениями, детей пересаживают на велосипеды, и не просто пересаживают, а создают все условия (разрабатывают удобные маршруты, специальные дорожки, знаки, стоянки для велосипедов), увлекают проектами по вторичному использованию отходов: бумаги и других материалов, использованных канцтоваров, воды и др. И это в государстве с самой индивидуалистической, колониальной, собственнической идеологией, в самом исторически иерархическом и социально расслоённом обществе Европы — в Великобритании!

Если там речь идёт о дисциплине, то это всегда чёткие правила, которые одинаковы для всех, о которых знает каждый ученик и сотрудник школы, и если это дисциплинарное наказание, то оно неотвратимо. Пришёл очередной раз на урок без учебника — остаешься на дополнительное занятие после уроков и т. д. Если идёт речь о повышении квалификации учителя, то это полноценная поддержка со стороны более опытного педагога, регулярные консультации, беседы, взаимные посещения уроков, совместные уроки и их разборы, и многое-многое другое, даже нанимают специалистов из узких областей, например, лингвистов, которые приезжают прямо в школу и занимаются с учителем, чтобы улучшить его произношение, различные знания и умения. Это правда, это не сон. Если речь идёт о превышении полномочий и психологическом насилии над учителями со стороны их начальников, то там существует специальная организация, которая расследует подобные случаи и защищает права обычного учителя. А у нас всё фальшивка: уважение к ребёнку, физическое и нравственное здоровье ребёнка, здоровье и права учителя и т. д. Это всё враньё, всё клюква «для бедных». У нас никого не волнует, в частности, здоровье учителя, не говоря уже о детях: в школьных столовых нет нормального питания. В столовые привозят какие-то полуфабрикаты. Никто не знает, какую посуду они используют и запрещена ли, наконец, как в Европе, опасная тефлоновая посуда, ракообразующая. Явидела, какое питание в зарубежных школах, мне есть с чем сравнивать, и из своей собственной жизни я также имею представление о том, что такое здоровое, полноценное питание, поэтому я не могу питаться в российских школьных столовых. У нас, правда, народ неприхотливый, привык питаться как попало, поэтому едят и не жалуются. Но от этого у нас пол населения страны практически всю жизнь на таблетках и по больницам. Надо отметить, что дети-то питаются в школьных столовых, а учителя вообще редко имеют время пообедать и предпочитают накрыть в кабинете стол тем, что приносят с собой из дома, из магазина, и перекусывают, как иногородний на вокзале, а не обедают.

А на западе уже вовсю выстраивают новую систему школьного питания и прежде всего отказались от системы привозных готовых и полуготовых блюд в школы. Теперь всё готовят в самой школе из свежих продуктов местного происхождения. Контролируется всё: где выращена продукция, в каких условиях, чтоб без химикатов, чтоб всё только натуральное. Были проведены исследования по результатам этих реформ, которые показали, что у детей улучшился аппетит, теперь детям нравится школьная еда, они стали лучше кушать, стали меньше болеть, улучшилось общее самочувствие, повысился тонус организма, снизилась утомляемость, дети стали более активными, лучше работают на уроках, улучшилось настроение, поведение, усвояемость материала, память. А у нас принцип «Пипл хавает» — имеет здесь уже буквальный смысл. Но, как всегда, где-нибудь в конце августа перед первым сентября в новостях покажут репортажик о том, какое хорошее питание в школе №…, — выберут одну из нескольких блатных (образцово-показательных) школ и рассказывают, что теперь так питаются во всех школах. Неправда, не верьте.

В Великобритании учитель снабжен всем необходимым для выполнения своей работы, но и от учителя требуется немало: самодисциплина, самоотдача, аккуратность, пунктуальность, даже щепетильность во всём. Но при этом учитель имеет нормальные условия работы: нормальный график работы, оснащенное всем необходимым рабочее место. Мы же, московские учителя, работаем, как бомжи, у многих нет никакого рабочего места: тетради приходится проверять либо дома, либо в учительской, где всегда шум-болтовня, или в чужом кабинете, где над ухом кто-нибудь занимается, или проводят уборку, опять же, шумят при этом сильно. А ведь для проверки работ требуется большая концентрация, внимание, сосредоточенность, чтобы не пропустить ни одной ошибки, чтобы предложить лучший, наиболее подходящий вариант исправления (если у тебя предмет не математика, где 2x2 всегда 4). Работаем в разных кабинетах — бегаем из одного крыла школы в противоположный, с четвертого этажа на первый и так по нескольку раз в день, ключ взять, ключ сдать, ключ взять, ключ сдать. А бывает, что хозяйка кабинета его заперла, а ключ не сдала на охрану, а запасных ключей почему-то на вахте нет (их там в принципе нет), и нам с детьми заниматься негде. И не раз приходилось мне с учениками заниматься в актовом зале или прямо в коридоре. Администрация школ заставляет учителей дежурить в коридорах на переменах по 2–3 раза в неделю. Сейчас модно хаять советскую школу, но вы знаете, когда я училась в советской школе, никогда не было такого, чтоб мы хоть раз в коридоре занимались. И учителя не дежурили в коридорах, а спокойно готовились к уроку и общались с учениками, параллельно за ними и приглядывая. А в современной российской школе для учителя сходить в туалет — это настоящая проблема. Однажды во время дежурства я отлучилась в туалет, а в это время в коридоре с подоконника упал цветочный горшок, так заставили писать объяснительную: «была в туалете — кто свалил горшок, не видела». Унизительный бред! Сейчас модно хаять всё советское, «совок» и его «маразмы». А сейчас что-либо изменилось к лучшему? Раныне-то было понятие подготовки учителя и кабинета к уроку. Сейчас этого вообще не существует, я об этом уже писала. Выставить оценки в дневники и то некогда — надо бежать на дежурство в коридор (начальницы-то ходят, следят, не дай бог тебя не будет на дежурстве — будешь объяснительную писать). Мне нужно выставить оценки в дневники ученикам, а я не могу, мне надо нестись в другой корпус, успев схватить в охапку свои пособия, тетрадки, письменные принадлежности, очешник, сумку… А потом родители приходят и жалуются, почему они не увидели вовремя в дневниках оценок своих детей. И правильно делают, что жалуются. Но в данном случае учитель не виноват, а виноваты те, кто создаёт учителю такие условия работы, точнее, никаких условий не создал, и даже хуже устроил — антиусловия. Ябыла бы рада-радёхонька работать без всяких там комфортных условий, лишь бы антиусловий не было! Вот до чего дожили. Ну, или, ладно б тогда всё плохо и все бы отдавали себе отчёт в том, что всё плохо, тогда бы хоть как-то шевелились. Так нет же: так как ещё не полный апокалипсис, как-то ещё этот картонный домик всё же держится, выживает, шатаясь, то можно мириться, притираться, приспосабливаясь, и всех всё устраивает.

В пример могу привести случай, когда они, училки, спокойно соглашались даже на то, чтобы на протяжении двух недель (и это не предел) проводить уроки тремя учителями в трёх разных учебных группах в одном кабинете в одно и то же время! Это было введено администрацией школы вместо нормального гриппозного карантина. Нет чтоб закрыть школу на неделю, а потом продолжить нормально работать, а они промурыжили всех детей и учителей две недели этим полукарантином, а потом всё-таки и закрыли школу ещё на неделю.

Так вот, когда всё это только началось, я говорю своим коллегам-училкам: давайте сходим к директору, объясним, что невозможно работать трём разным группам в одном кабинете. Все как одна на меня вылупились со словами: «Нет, это бесполезно, такие правила для всех»… Я говорю: давайте обсудим, что за правила такие, спросим, кто ввел эти правила, кто отвечает за эти введения, почему не спрашивают нашего мнения. «Не-е, мы не пойдём. Хочешь, иди сама». И я, как всегда, пошла к директору одна, но её в тот момент не оказалось в школе. А потом я поняла, что одной идти бесполезно: всех остальных этот маразм устраивает, а ради меня одной никто ничего пересматривать или даже обсуждать не будет. Так и работали полмесяца в полном дурдоме, под конец этого спасительного карантина нервный срыв грозил и некоторым учителям, и некоторым ученикам — еле-еле выдержали. А некоторым училкам это даже нравилось: ходит по классу, вышагивает и во весь свой поставленный учительский голос громогласно поучает, как будто в двух метрах от неё нет ни чужих учеников, занимающихся совсем другими вещами, ни других учителей, вполголоса пытающихся донести хоть что-то до своих учеников. Такие толстокожие, меднолобые матрёны очень хорошо выживают в условиях современной столичной школы, они там как рыбы в воде.

Правда, иногда всплывают и какие-нибудь некрасивые истории с вымогательством взятки директором школы или с оплеухой от учителя, и нам тут же по телевизору рапортуют: «Сейчас же во всём разберёмся, всех, кого надо, накажем», и опять создают видимость работы, улучшения. Только окончания большей половины таких разбирательств мы не знаем, их в СМИ не освещают, в отличие от обещаний разобраться. Как вы думаете, почему? Ответ ясен: нашли козла отпущения, крайнего, который, может, и не виноват ни в чем, уволили, и всё — дело замяли. Зато продолжают, как ни в чём не бывало, непрестанно вдалбливать своё заскорузлое, что у нас всё хорошо, развиваемся, прогрессируем, модернизируемся, интернет в каждую школу и т. д. и т. п., и деловой стиль одежды, и социокультурные центры в школах, и чёрт знает что ещё! В общем, создаётся видимость благополучия, а люди и рады обманываться — людям же хочется верить в лучшее, вот на этих слабостях людских и играют. А король-то голый! И не отсохнут же языки продолжать нахваливать его «наряд»?!

В советские времена учителя уважали, к его мнению прислушивались, потому что считалось, что учитель — это культурный человек, интеллектуал, и это так и было. А теперь учитель — это обслуживающий персонал. Завучи и директора школ так и говорят:

«Мы тут не для того, чтобы думать, рассуждать, — мы тут для того, чтобы выполнять стандарты, программы, а то, что они тупые, — это не наше дело». Т. е. другими словами: «Мы тут не для того, чтобы думать и рассуждать, а для того, чтобы выполнять, исполнять и рапортовать, в стойке смирно! Наше дело — быть удобным и послушным материалом, а не светом каких-то там знаний во тьме невежества и бескультурья, что по определению вторично, в отличие от парадной дисциплины!» И только парадной, другой, не фасадной, просто не существует в природе нашей школы. А подавляющее число учителей — это люди, действительно далеко не интеллектуальные, не мыслящие, не задумывающиеся, тупо делают свое дело, дрессируют детей, как цирковых собачек, если не хуже. Смотришь — в других странах учителя имеют и мнение, и волю его выразить, отстоять свои права, свою профессиональную область. А у российских учителей нет ни профессиональных амбиций, ни профессиональной чести, ни совести — как лишили их всего этого в 90-е годы, так и продолжается по сей день. Они, конечно, никогда не согласятся с этим и назовут меня сумасбродкой. Но это только подтвердит мои слова: именно человек, не имеющий ни чести ни совести, не в состоянии осознавать и признавать свои пороки и меняться к лучшему.

Я не идеализирую слепо и во всем европейское образование. И у них есть проблемы. Например, коллизия прав учеников против прав учителей, доходящая до абсурдических форм и настоящих человеческих трагедий. Нередки такие случаи, когда учитель, разнимавший драку подростков, поплатился за это потерей работы, а то и запретом на работу учителем вообще. Это нездоровый перекос в сторону введения того правила, что учителя не имеют права пальцем прикоснуться к ученику, даже если тот дерётся с кем-то, отказывается выполнить словесные указания учителя. Дети и родители злоупотребляют такими правами учащихся и засыпают учителей обвинениями, часто совершенно ложного характера, многие учителя, лишившись из-за этого своей работы, своей профессии, приобретают серьёзные психические расстройства, заболевания, их жизнь разрушена. И даже если, спустя годы разбирательств и волокиты, комиссией будет установлено, что обвинения в адрес учителя были необоснованными, это уже не поможет учителю. Другой негативный пример европейского образования — это обязательное сексуальное воспитание в школах, часто являющееся пропагандой активного и беспорядочного полового поведения подростков, пропаганда гомосексуальных отношений, абортов. Т. е. пропаганда максимальных сексуальных свобод с максимально малого возраста. Поэтому надо четко разделять плюсы и минусы. Но я знаю и ряд положительных, очень полезных принципов и тенденций развития их образования, и именно эти плюсы надо изучать и внедрять в работу наших детских учреждений образования. И на чужих ошибках тоже можно учиться. Было бы желание. А его-то и в упор не видать.

Вот ведь вроде, казалось бы, разве ж это вопрос? Разве сама жизнь вокруг не отвечает исчерпывающе на этот вопрос? За исключением случаев, где количество — сущностный критерий, категорически необходимый и важный? Разве один качественный, талантливый полководец не стоит сотни армий, если он способен разносить их в пух и прах, несмотря на количественное превосходство? Разве один классный топ-менеджер или руководитель в компании не стоит двух десятков протирателей штанов, если он способен получать лучшие контракты, уметь находить новые рынки сбыта или ещё как-то качественно извлекать прибыль? Как одна хорошая, классная картина всегда будет стоить сотен, тысяч бездарных поделок. Разве для любого нормального пассажира два десятка плохих самолётов, еле летающих или выработавших свой ресурс, сравнятся пусть всего лишь с одним, зато новеньким и качественным? Или разве, скажем, заменит ему нормального полёта в самолёте воздушная тяга тысячи воздушных змеев или миллиона бумажных самолётиков? Вы, кто-нибудь из вас, предпочтёте для полёта в отпуск бумажных змеев самолёту? Сравнится ли в глазах голодного человека целое ведро леденцов с одним-единственным блюдом классного жаркого, или с глубокой тарелкой горячего свежего борща со сметаной? И так далее.

Точно так же, как целые тысячи серий сериалов никогда не сравнятся с одной всего лишь сценой, становящейся классикой мирового кинематографа, с одним лишь монологом, золотыми буквами вписываемым в хрестоматии и учебники, в энциклопедии. По своему воздействию на человека не сравнятся, по своему значению для людей (не считая, конечно, отрицательного, отупляющего, энтропического воздействия). Так же, как никогда не сравнятся целые тонны бульварных романов и детективов с одной всего лишь тоненькой книжицей Бонавентуры, или всего лишь с одним рассказом Хемингуэя, или даже с одной главой какого-то другого великого произведения, из тех, что живут в сердцах людей всю жизнь, что воспитывают целые поколения, цитаты из которых высекают на граните и мраморе. Знают даже дети: есть такие слова, всего только несколько слов, что способны увлекать, вести за собой многие тысячи человек… Вопрос только КАЧЕСТВА этих слов.