Чтение онлайн

Мне моя бабушка говорила: «Не иди ты в эту сферу работать — сожрут, да у тебя ещё такой характер принципиальный и душа нараспашку». А может, наоборот: не мне бы там не работать, а тем, кто таким, как я, не даёт, кто, наоборот, привык на детях паразитировать, карьеристкам-хищницам, которые только и ждут, чтоб кого-нибудь сожрать, а ещё их вечным спутницам, вечноподчинённым, — безответственным клячам-приспособленкам? Да у меня тут, скажете вы, чуть не ведьмы из старинных сказок, крадущие и пожирающие младенцев! Да, отвечу, и «Гадкий утёнок» и «Сказка о рыбаке и рыбке» не с марсиан ведь писаны, всё это и есть как нельзя более точно об этой самой жизни людей да о людях вокруг. Только здесь не ведьмы из сказок и пожирают не самих младенцев, а их души («всего-то»).

О, ВЕЗДЕСУЩИЙ И ВСЕМОЕУЩИЙ «ОПЫТ РАБОТЫ»! Подбирая персонал на работу в детское учреждение, руководители считают его одним из приоритетных критериев. И молодой студентке педколледжа скорее предпочтут училку со стажем. Но я не раз задумывалась над вопросом: а что такое опыт, опыт работы, опыт работы с детьми, что такое его наличие или отсутствие? Ведь опыт может быть как положительный, так и отрицательный. Какой он на самом деле у того или иного человека по одному собеседованию узнать невозможно. И что же лучше: отсутствие опыта, как у студентки или выпускницы, или плохой опыт, как у фурии со стажем и какими-то закостенелыми привычками, например, с привычкой годами кричать на детей?

Вот взять для примера стиль работы с детьми одной из тамошних опытных училок-воспиталок. При подготовке к выступлениям она категорически отметала возможность какой бы то ни было инициативы самих детей, не обратила ни малейшего внимания на мои слова о том, что дети могут многое сами придумывать, и не надо за них все это делать и им навязывать. На мое «им же не три года» она только сказала на ходу (не останавливаясь, чтобы уделить вопросу хотя бы символическое внимание), махнув рукой: «Да что они сами могут, о чем ты вообще говоришь!» Эта лагерная воспитатель только сама выбирала и сюжет, и музыку, и кто солирует, и всё остальное для творческих выступлений детей, и в результате дети не получали никакого удовлетворения от своих выступлений, выступали без энтузиазма, некоторые даже совсем нехотя, после выступлений часто были расстроенные, ругались друг с другом. Думаете, она хоть как-то реагировала на их споры и жалобы? Разве это не наплевательское к ним отношение? По-моему, лучше уж никак не выступать, чем так.

А видели бы вы, как у них горели глаза, когда три девочки из 5-го отряда сами придумали небольшой простейший гимнастический номер для концерта на родительский день! Они специально пригласили меня в свою палату и были счастливы похвалиться и перед несколькими лишними зрителями — девочками, увязавшимися за мной полюбопытствовать. Вот всего один пример, иллюстрирующий мои слова о том, что для училок-формалисток-эгоцентристок дети являются не целью и смыслом, а расходным материалом в гонке за исполнением своих обязанностей, за собственным самоутверждением. Но у них есть ОПЫТ — о, это магическое слово! Да такой опыт можно разве что сравнить только с огромным задом или пузом, которые у многих людей с годами и опытом отрастают.

Потом я работала и в других лагерях и поняла, что вопрос отношения к детям лишь как к необходимой декорации, которая должна соответствовать заявленной стоимости путёвки, — это общее явление. На фоне всего этого безобразия лагерные костры с песнями о дружбе, к сожалению, становятся обыкновенным лицемерием. И лагерь больше напоминает другой молодёжный проект — «Дом-2», тоже, кстати, с кострами, в котором провозглашается, что там «строят любовь». Вот и в детских летних лагерях, главное — это картинка, заставка, красивое название, концерт для родителей, красивый сайт в интернете с перечислением огромного количества видов активного отдыха, кружков и т. д.

Теперь о педагогических подходах и аспектах работы детского лагеря. Навязывание ярко выраженного соревновательного характера всех детских мероприятий (при полном устранении любых других форм общения детей в коллективе) — один из главных воспитательных принципов увлечения детей. Для увлечения детишек используют те же самые принципы и технологии, которые используют для стимулирования «корпоративного духа», я бы даже сказала «душка», основанного на утверждении лидершиповских законов выживания в агрессивной конкурентной среде. Причём созданной своими же руками среде, дескать, для стимулирования здоровой внутриколлективной конкуренции и состязательной агрессии. Вот эти же самые «гениальные» законы джунглей у нас благополучно переносятся и на почвы воспитания подрастающего поколения. При полном непонимании той простейшей воспитательной аксиомы, что сугубо соревновательный характер и постоянная конкурентная борьба одних с другими, а ещё с другими отрядами, вскармливает у детей дух соперничества, В УЩЕРБ МНОГИМ ДРУГИМ КАЧЕСТВАМ. А ещё этот жёсткий дух взрослого мира прорастает затем настоящим бичом в характере многих детей и очень усложняет жизнь им самим и окружающим. Кроме того, эти постоянные соревнования воспитывают желание превосходства, неприязнь до ненависти к победившему сопернику даже в тех детишках, которые по природе своей совсем не страдали проблемами с самолюбием и самоутверждением и жили до того без этой мерзости, прекрасно уживаясь с другими, находя общий язык, стараясь понимать ситуацию и способы её разрешения, способы общения, добрососедства, внимательности и ответственности. В отличие от воспитываемых в постоянном состязании: нахрапистости, рвачества, грубости, жадности, «не протягивай руки отстающему — сам отстанешь!», а также высокомерия, позёрства и бахвальства и т. д.

На почве этих постоянных оцениваний и отсеиваний (часто весьма-весьма спорных и необъективных) между детьми разгорались споры, взаимные обвинения, оскорбления, слёзы, истерики. Вдумайтесь, сколько душевной ломки испытали дети благодаря такому «профессионализму» и близоруким амбициям организаторов и педагогов-воспитателей! Кастинги, жюри, деление на лидеров и второстепенных и т. п. — всё это имеет право быть, когда речь идёт хотя бы о какой-то важной необходимости, серьёзных, тщательно подготовленных номерах, когда человек чему-то учится на протяжении достаточно долгого периода времени, упорно и планомерно. А так как в лагере не было на подготовку времени, занятия проходили в достаточно формальной форме и на дилетантском уровне: детей не учили нормально ни хореографии, ни дизайну (это скорее было рукоделие) и т. д.; поэтому там все эти оценивания-отсеивания, вся эта истерика с раздачами призовых мест являлись априори несправедливыми и неуместными. Не говоря уже о том, что не все дети одинаково подготовлены к тому или иному роду деятельности, по-разному развиты их таланты. Зачем же неподготовленных или более робких детей ставить в состязание с более подготовленными? Да ещё один на один с, возможно, несправедливой или пусть даже просто равнодушной и невнимательной оценкой отстранённых (я бы даже сказала, «посторонних конкретному ребёнку») взрослых и других детей, которые бывают грубы и банально глупы? И вообще, зачем выступать для оценки? Выступать надо для своей радости и радости окружающих, а не для того, чтобы быть похваленным, признанным лучше кого-то другого и потом обзывать проигравших «отстоем». В результате после каждого такого состязательного заплыва дети просто грязли в разборках между собой.

А все эти грамоты, вручаемые после этих концертов и в конце смены! Когда к судейскому оценщичеству добавляются частные оценки воспиталок с обязательным дополнением в виде деления детей на любимчиков и нелюбимчиков! Воспиталки, в частности, решали, кого одарить грамотами как «особо отличившихся активистов смены». Но кто они, чтобы иметь право судить и осуждать одного ребёнка перед лицом других? Осуждать при всех, часто с насмешками и вызывая насмешки других, его нерасторопность, непроворность, нераскованность, осудить его скромность, застенчивость или пусть даже забитость. А судьи кто?! Я вас спрашиваю! Кто эти люди, эти тёти, чтобы иметь право обижать, задевать, высмеивать и потешаться над ребёнком?.. Уж если давать грамоты, то, конечно, всем детям без малейшего исключения, чтобы каждый ребёнок приехал домой со своей грамотой. Пусть шутливого, но доброго и внимательного содержания. Например, за самый звонкий голосок в отряде, или самый большой чемодан с нарядами, или малышке Марианне, потому что она к своим 6 годам в лагере уже пятый раз! — грамоту «Самого активного участника мирового движения детских лагерей». Неужели найдётся хоть один ребёнок, который ничем не отличился? Такого не бывает! А то, что многие из грамот, например «За вклад в жизнь отряда», — это всего-навсего приз воспитательницы своему любимчику — всем давно известно. Мерзко, убого и непрофессионально всё это.

И это ещё был далеко не самый плохой лагерь, а даже хороший, по формальным меркам, частный лагерь. Бич этих лагерей (я не в одном таком работала) — это желание их руководства предоставить родителям заманчивую альтернативу обычным лагерям, где какая-либо образовательно-развлекательная программа вообще отсутствует. Максимум, что детям предлагается в обычных лагерях, — это соревнования в пионербол и дискотека, а всё остальное время им приходится слоняться-болтаться и смотреть на унылые лица вожатых, отбывающих свою обязаловку (как правило, практику для педвуза) до первой возможности пофлиртовать с «местными».

Якак-то работала ещё в одном детском летнем лагере с учебно-развлекательной программой по иностранному языку. Этот лагерь мне понравился больше всех из тех, где я лично работала: там старшим вожатым работал мой муж, и во многом поэтому работа по досугу с детьми была лучше организована. Мы с детьми много гуляли, катались на лодках и катамаранах, играли в различные игры, эстафеты, читали им на ночь сказки, ходили в лес. В общем, старались увлекать их, открыто общаться, поддерживать их в расстройствах и обидах, приободрять и веселить, когда дети скучали по дому и родителям.

Явным плюсом было и то, что лагерь был небольшой и коллектив соответственно был небольшой, поэтому более уютный. Но руководитель лагеря сразу поставила себя на пьедестал надзорного органа за нами, т. е. отношение к нам было свысока и как к людям второго сорта: мы просто вожатые, а они — администрация и педагоги — боги! Потом эти педагоги что-то не поделили и перестали вообще разговаривать между собой, поэтому организация вечерних мероприятий легла на плечи вожатых, которые и так пахали, не присаживаясь, от зари до зари. А главная всё нас вечно куда-то гнала, подгоняла, подвижные игры превратили в обязаловку не только для вожатых, но и для детей. Дети уже пищали: «Опять эстафеты, фу, давайте просто погуляем, покачаемся на качелях». А начальница как увидит, что дети просто гуляют-общаются, тут же нам замечание недовольным тоном: «Почему не проводите подвижные игры!» В общем, сумасшествие полное, шизофрения. Вечная спешка, запарка, аврал. При этом у вожатых не осталось времени на выяснение того, почему у одной девочки болел живот и постоянные слёзы. Думали, столовская пища ей не подходит. А оказалось, что у неё начались месячные, что выяснилось, только когда приехали её родители, и которых она просила забрать её домой. Но те настойчиво отказывали её мольбам — деньги за путёвку уплочены, нам с мамой нужно отдохнуть. Яговорю родителям: «Уступите ребёнку, возьмите домой, у неё такой стресс, первый раз в лагере, да ещё такие изменения в организме» (я же на протяжении нескольких дней видела, как ребёнок страдал и постоянно обливался слезами, несмотря ни на какие наши попытки развлечь её). Так начальница как услышала мои слова — чуть не испепелила меня взглядом. А потом выговаривала, шипя на меня в сторонке: «Не лезь не в своё дело, ты вообще не имеешь права с родителями разговаривать». Это она так испугалась клиента потерять или репутацию лагеря испортить — даже не поймешь! А благополучие ребёнка не в счёт?! А репутация вашего заминания слёз и «лишь бы родители ничего не узнали», или лишь бы не забрали ребёнка домой (чтобы деньги не возвращать) — это не репутация?!