Чтение онлайн

Корейская традиционная медицина была сильна. Тысячелетние практики проверялись современными научными данными, перерабатывались и дополнялись. В медицинских университетах существовал целый отдельный факультет, который порой стоил дороже всех остальных специальностей. В своё время мне не удалось попасть туда, поэтому я выбрал профессию фармацевта, в который был включен общий курс народных средств. В том числе иглоукалывание по акупунктуре.

К иглоукалыванию и теории ци я относился довольно скептически, но вот массаж некоторых акупунктурных точек действительно помогал и вполне годился для первой помощи при астме. Аборигены, конечно, обладали большими размерами, но в остальном анатомия у нас была одинаковая.

Почувствовав, как мои пальцы пробрались под воротник, Руслан попытался дернуться, но я бесцеремонно усадил его обратно и надавил на точки.

– Спокойно, Руслан Станиславич. Дышите медленно. Вдыхайте коротко, выдыхайте спокойными… э-э… выдохами.

Ведунец был в таком состоянии, что ему не осталось ничего, кроме послушания. Я спокойно и неспешно массировал точки вокруг ключиц. Кожа у Ведунца была дубовая, приходилось прилагать усилия, чтобы нащупать нужный узел. Но своего я добился – спазм отпустил. Руслан выкашлял сгусток мокроты в платок и бессильно растекся по креслу, осоловело моргая на меня огромными изумленными глазами. Хрипы в его груди еще не стихли, но дыхание стало чуть свободнее.

– Помогло…

Я только усмехнулся, продолжая массировать точку под шеей. Пальцы уже болели. Ему бы анализы сдать и подобрать схему лечения… Но, во-первых, негде, во-вторых, не моя специализация.

– Вам надо лечь. Я схожу за вашим маслом.

Ведунец с трудом встал, покачнулся – и я присел, когда эта туша навалилась на моё плечо. До кровати в соседних покоях мы добрели буквально по стенке.

– Что это? Как это ты так – пальцами? – пробормотал глава, рухнув на постель, едва я сдернул покрывала.

На белой подушке он выглядел совсем больным.

– Искусство акупрессуры, - ответил я. – Ваша болезнь происходит из-за того, что ваши… э-э… легкие вот здесь, - я провел пальцем по своей груди, показав расположение бронхов, - забиваются слизью и внутренние мышцы, которые... эм... двигают легкие, перестают правильно расслабляться. Я нажал на точки - и мышцы расслабились. Вы выкашляли слизь. Легче?

– Легче, - согласился Ведунец и, прокашлявшись еще раз, завозился на постели.

Было заметно, что ему невыносимо захотелось спать: он медленно моргал, цедил зевки, отчего речь становилась невнятной.

– У вас так всё время или только в какое-то время года?

– По-разному, - сонно пробормотал тот. – В основном в середине лета. К осени обычно проходит, но я еще простудился…

Я задумчиво глянул в окно, обвел взглядом комнату. Как-то странно. Если астма приходилась на сезон, значит, природа у неё была аллергической и тогда обострения были бы весной. Но он говорил о середине лета. Сейчас же вообще разгар местного августа. На что аллергия? Что тут витало в воздухе во второй половине лета и не было весной?

– Принеси мне моё лекарство, - попросил Руслан.

Я встал. Ему бы нормальную схему с нормальными ингаляциями, а не эти эфирные масла, которые из-за аллергии могли сделать только хуже. Но никаких материалов у меня с собой не было. А просто так, на остатках знаний, тыкаться вслепую – уйдет уйма времени. Эффективные препараты на коленке за денек не создать. С супрастином я бы еще мог такое провернуть, но тут надо совсем другое… В корейской медицине для купирования приступов астмы применялись ингаляции дымом эфедры, годилась и элементарная китайская камелия, да вот досада: тут такое не росло - слишком холодный климат. Местные камелию даже в чае пока не попробовали.

– Пузырек во втором ящике, - хрипло прошептал Руслан, приоткрыв воспаленные глаза. – Я вспомнил.

Я принес ему его лекарство, накапал на свежий платок, и он с облегчением уткнулся в него лицом.

– Благодарю, Тэхон, - раздалось, когда хрипы окончательно ушли.

– Обращайтесь, - я убедился, что приступ прошел, а затем встал с кровати и поклонился. – Отдыхайте, Руслан Станиславич, а я пойду.

Иссушенная болезнью рука неожиданно проворно схватила меня за рукав.

– Куда это ты?

– В погреб, - охотно ответил я. – В темный сырой погреб с во-от такими крысами, куда вы меня отправили за непослушание. Отпустите, будьте ласковы, мне еще к порке готовиться.

Руслан зафыркал от смеха.

– Ладно, не будет тебе ни порки, ни погреба с крысами. Но в Приморье ты всё равно поедешь.

Мне захотелось швырнуть в стенку что-нибудь стеклянное. Что, черт возьми, творилось у него в голове? Ему показали навыки, доказали, что обучение действительно было, помогли, в конце концов. А этот муд… мудрец всё равно стоял на своём!

– Иди, - величественным жестом отослал меня Руслан.

Я молча поклонился и вышел с твердым намерением спрятаться у Пересвета и выяснить наконец симптомы этой загадочной болячки, которая мучила гонца из Приморья.

– Молчишь - значит, согласен! – прилетело мне в спину как-то подозрительно радостно.

Повторяюсь, но что, черт возьми, в головах этих людей? Лично у меня закрались подозрения, что Ведунец так решил избавиться от подозрительного иностранца.

Перестал кипеть я только у порога снадобницы. Пересвет был странноват, но в моем желании учиться шел навстречу, следя за каждым моим движением над хрупкими механизмами хищным коршуном. Называл милой девочкой. Да и до знаний показался жадным. Если его правильно мотивировать, то он вполне смог бы повлиять на Ведунца. С этими мыслями я толкнул дверь и вошел внутрь. 

Главный травник встретил меня в лаборатории одним-единственным вопросом:

– Мальчик, значит?

Я дернул уголком губ.

– Быстро у вас тут новости разносятся.

– Ну так, новости вон какие… любопытные, - разулыбался Пересвет и окинул меня хитрым взглядом.

Подслеповато прищуренные глаза скользнули по лишенному всякой косметики лицу и остановились на уровне груди. Судя по подозрительному виду, старик прикинул, сколько слоев ткани пришлось на утяжку.

– Сколько, говоришь, тебе лет?

Я упер руки в боки, развернул плечи, чтобы ткань мужского ханьфу плотно облегла тело, и чуть понизил голос, чтобы тот приобрел характерный мужской тон.

– Восемнадцать. Я уже взрослый.

Привыкшая к позиции гортань до нужного тенора сразу не расслабилась, звук предательски сбился. Я прокашлялся. Пересвет скептически хмыкнул, отставил колбы, закрыл пузырьки с порошками и поманил меня в свою комнату.

– Взрослый… Ну пошли, попьем взварчику, милый отрок. Что пришел?

– Я помощь предложил в исследовании болезни. Хотел помочь вам лекарство придумать, а Руслан Станиславич вместо этого меня с Арантом хочет отправить, - наябедничал я, просеменив следом за ним.