Чтение онлайн

До ближайшего поселения мы дошли за час. Еще час потребовался, чтобы заставить жителей поверить в реальность происходящего и собрать самые нужные вещи.

– Не расслабляйтесь, – предупредил командир, когда местные уже уныло плелись за нашей колонной, – эта деревня маленькая и самая запуганная. Им пришлось почувствовать на собственной шкуре, насколько туман и Не-люди опасны. Чем дальше от башни, тем больше сопротивления мы будем встречать.

Я шел в центре шеренги, как раз за группкой жителей деревни. Мое внимание привлек пацан лет двенадцати, который нервно оглядывался и постоянно натягивал на руки и так вытянутые сверх меры рукава старенькой рубахи. Какой-то он странный, что ли. Не могу сказать, почему именно этот мальчишка привлек мое внимание, но на привале я сел к нему поближе.

– Эй, пацан, – старался говорить тихо и дружелюбно, чтобы не испугать, – ты что, один?

Мальчишка дернулся вскочить, но я мягко потянул его за рукав вниз.

– Сядь. На, поешь, – протянул ему свою порцию пайка.

Пацан ел галеты, практически не жуя, заглатывал огромные куски и давился, как голодный щенок.

Подождав, пока он доест, я решил снова исподволь завести разговор.

– Зовут-то тебя как, парень? Я – Ван. А ты?

Парнишка зыркнул исподлобья, сморщил нос, но ответ дать все же соизволил:

– Яков.

– Будем знакомы, Яков, – надеюсь, улыбка вышла нормальной. Почти год не было повода улыбнуться кому-то, мог ведь и разучиться.

Мальчишка немного подумал, повздыхал и решился, удивив меня своей простонародной, сильно искаженной речью:

– А исчо есь чё пожрать?

– Не пожрать, а поесть. Еда есть, но она еще понадобится.

Не хотелось расстраивать пацана, но ситуация была сложная. Жители не располагали существенными запасами легкой и при этом долго хранящейся еды, а лошадей, которые могли бы везти тяжелые повозки с корнеплодами, в этой нищей деревеньке и вовсе не было. Нам придется кормить их своими пайками.

Яков промолчал, продолжая натягивать рукава до самых кончиков пальцев. Я чувствовал, что чем-то расстроил пацана, и тот снова закрылся в своей ракушке. Решив не давить, просто молча досидел рядом с ним остаток привала. Поднявшись, сказал:

– Увидимся на следующем привале. Если что-то будет надо – говори. Чем смогу – помогу.

Дожидаться ответа не стал, слишком уж хорошо знал эту породу мальчишек. Скрытные, озлобленные, прячущие боль за злостью. Маленькие волчата.

Во втором поселении все шло хорошо, пока мы не зашли во двор местной семидесятилетней знахарки.

– Не пойду я никуда из своего родного дома! – голосила весьма бодрая на вид старуха.

Ар увещевал ее, упрашивал, обещал, что как только вопрос с туманом решится, она сразу же сможет вернуться. Но знахарка была непреклонна.

Зло цыкнув сквозь зубы, командир дал команду: уходим.

Я понимал его: жизни тридцати мирных жителей важнее жизни одной упрямой старой женщины. В конце концов, у каждого должно быть право выбора.

На следующем привале, для которого пришлось долго искать подходящую поляну, я снова подсел к Якову. В этот раз уйти он не пытался, даже нехотя кивнул. Решив считать это хорошим знаком, снова заговорил с ним:

– Парень, где твои родители? Почему ты один?

Яков весь съежился, а рукава натянул так сильно, что я отчетливо услышал треск ткани.

– На, сначала съешь, а потом расскажешь, – протянул пацану галету, давая ему привыкнуть к мысли: ответить все же придется.

В этот раз сухое печенье исчезало медленно. Яков откусывал по маленькому кусочку, видимо, рассчитывая, что сможет растянуть его на все время привала. Хмыкнул, но комментировать не стал.

В конце концов, бедная галета все-таки оказалась в желудке Якова. Я молча ждал.

– Папку не ведаю, мамка недавно померла, – пробубнил пацан, не поднимая на меня глаз.

– И что, ты жил совсем один? – изумление скрыть не удалось.

– За мной обещалася мамкина сестрица двоюродная приехать намедни. А вы усё перепортили! – огрызнулся Яков.

Внезапно я осознал, что мальчишка плачет.

– И васче, не хочу я с вами ватажиться! – сорвался, как натянутая тетива, и улетел, сверкая пятками.

Останавливать не стал. Уверен, он ко мне еще сам подойдет, когда поймет, что я ему не враг. Каждому ребенку нужен кто-то взрослый рядом.

К третьему поселению мы шли уже в темноте. Я видел, что командир колеблется, и понимал его. Если нас встретят дружелюбно, мы сможем поспать в человеческих условиях: на сеновалах, в банях, а особые везунчики – в избах. Но если люди будут настроены против нас, возникнут трудности, к которым мы, уставшие и запыленные, сейчас просто не готовы.

Ар принял решение не рисковать, поэтому мы разбили лагерь в паре километров от поселения. Каждый занялся своим делом: кто-то мастерил шалаши для мирных жителей, кто-то ушел на поиски воды, кто-то набирал хворост для костров, кто-то варил похлебку.

Я разжигал костры. Было в этом занятии нечто, что манило и притягивало меня. В прошлой жизни я никогда вручную не разжигал огонь, как-то не доводилось, а здесь, раз попробовав, просто не мог остановиться. Только что было холодно и темно, а через несколько минут по дровам уже пляшут языки пламени – ярко-оранжевые, обжигающие. Это ли не магия?

Когда похлебка сварилась, я вызвался вне очереди встать на раздачу горячей еды. Яков подошел одним из последних – видимо, надеялся дождаться смены раздающих. Спокойно поздоровался с диким волчонком, налил ему похлебки до краев, да погуще. Когда пацан забирал миску, рукава задрались, и я в первый раз рассмотрел его руки. Грубая кожа, длинные, давно не стриженые ногти. Много трудится физически? Не у каждого крестьянина такие руки, а тут у пацана…

Не знаю, чем меня зацепил этот мальчишка, но я чувствовал искреннее желание ему помочь. Надо будет выяснить, где живет его двоюродная тетка и отправить Якова к ней на почтовой повозке. Денег у него наверняка нет, но ведь мне-то все равно некуда тратить накопленное за время службы в Туманной Страже. Забавно – еще пару дней назад я безвольно ожидал смерти, а сейчас вовсю строю планы на жизнь.

В сером предрассветном сумраке мы двинулись в сторону поселения. Всю дорогу от стоянки меня мучила мысль – а что, если Не-люди сегодня опять выйдут из тумана, но их будет некому остановить? Правильное ли решение принял командир? Возможно, нам надо было просто медленно отступать, наблюдая за туманом? Или разделиться?

В любом случае, наша основная задача – защищать мирных жителей. Тем или иным способом.

На подходе к поселению Ар подозвал к себе нескольких Стражей. К моему удивлению, я оказался одним из них.

– В условиях чрезвычайной ситуации считаю необходимым назначить несколько десятников. Каждому из вас будет подчиняться десять человек. А каждый из вас, в свою очередь, будет подчиняться мне, – командир тихим голосом раздал нам указания и списки, – даю пять минут на инструктаж своей десятки.