Чтение онлайн

– Эй! Это мой рынок! Если хочешь быть сам - иди в новые дома, или на вокзал! Там бери, воюй с русскими! Я не хочу, чтобы что-то было без меня!..

Они удалились, громко перебраниваясь.

* * *

На площадь, запыхавшись, выбежала неуклюжая дворничиха. Серые быстрые глаза ее пробежались по людям и машинам, но "Газель" и темная "тойота" уже пропали из виду. Не задерживаясь, она прошла вдоль ограды, но и калитка в окружавшем рынок заборе уже была заперта.

Кобра перевела дыхание и принялась подметать остановку автобуса, бурча что-то себе под нос. Очевидно, ругала некультурность горожан. Высокий мужчина в золотых очках и девушка-брюнетка посторонились, пропуская ее.

К остановке подъехали и встали серые "жигули".

Следом за ними, возмущенно сигналя и мигая фарами, петлял малиновый, словно искусственное датское повидло, которым брезгуют даже мухи, "мерседес Е-240" в стодвадцатьчетвертом кузове. Судя по изъеденным ржавчиной порогам и мутной светотехнике, седан был выпущен еще в конце восьмидесятых годов, а новое лакокрасочное покрытие нанесли на него непосредственно перед тем, как втюхать чадящий аппарат лоховатому покупателю.

Проскочив вперед и загородив "жигулям" дорогу, мечта начинающего нувориша остановилась. Из салона проворно выпрыгнул упакованный в кожу мордатый юноша лет двадцати и бросился к "жигулям" с криком:

– Я тебя, фофан, щас научу ездить по понятиям! Глухой, что ли?! Ты же мне чуть борт не стесал! А, ну, выходи из машины!

Оперуполномоченному Тыбиню еще предстояло работать в этом районе. Стать героем скандальной истории не входило ни в его планы, ни в планы Кляксы. Да и сам по себе Старый был человеком грузным, ленивым и до крайности флегматичным. Поэтому он только приоткрыл окно салона и в узкую щель примирительно пробурчал:

– Слышь, браток, извини. Торопился очень.

Лица его при этом сквозь запыленные специальным составом стекла не было видно. В "наружке" не применяют тонированных стекол, чтобы не привлекать внимания, а вот просто грязноватых - сколько угодно.

Однако названный по ошибке "братком" мелкий барыга разошелся не на шутку.

Обозвав Тыбиня "козлом", он пнул его машину ногой и пообещал разнести "жигули" вдребадан, если трусливый хозяин не выйдет.

Прохожие начали оглядываться.

Ничего не может быть неприятнее для разведчиков, чем оказаться в центре скандала.

Седая дворничиха подошла поближе, закрывая обзор прохожим, и, дыхнув перегаром, сказала:

– Че разорался? Лучше на опохмелку дай... ик!.. А то ментов позову!

– Пошла ты!
– окрысился сопляк.
– У меня твои менты все вот тут!

Начинающий бизнесмен показал Кире сжатый кулак, символизирующий "схваченность" гатчинских правоохранителей племенем коммерсантов, и снова развернулся к чуду российского автомобилестроения.

Всё дальнейшее было в излюбленном стиле Старого.

Стекло в окне "жигулей" приспустилось как раз настолько, чтобы туда можно было без труда просунуть руку.

Будто приглашало к этому.

Обрадованный хозяин "мерса" кинулся к нему и запустил внутрь салона обе клешни, пытаясь выудить врага. Кира глядела ему в спину, мрачно ухмыляясь и придерживая кончиком языка специальную прокладку, выворачивающую губы и кардинальным образом изменяющую внешность.

Внезапно мордатый юнец зашипел, оскалил зубы, выкатил глаза и широко открыл рот, точно ему не хватало воздуха. Колени его затряслись, он зашатался, даже не делая попыток вырвать руки.

– Только не орать.
– предупредил его Старый, невидимый в глубине салона.
– Хуже будет.

– А-ва-ва-ва...
– шепотом проблеял начинающий коммерсант.

– Проси прощения.

– Да-да, конечно...

– Не так. Повторяй: дяденька, прости засранца.

– Дяденька... ой, больно!.. прости засранца...

– Еще разок.

– Дяденька, ну, прости...

– Кого простить?

– Меня...

– А ты кто?
– безмятежно поинтересовался Тыбинь.

– Меня Игорь зовут...

– Неправильно.

– Ой, - заскулил юнец, чувствуя, что его пальцы через секунду вывернутся из суставов.

– Сколько костей в кисти руки?
– спросил Старый.

– Н-не знаю...

– Двадцать восемь, - наставительно сказал Тыбинь.
– Хочешь, их будет пятьдесят шесть?

– Н-нет, - простонал водитель "мерседеса".

– Тогда извиняйся.

– Дяденька, прости...

– Дальше.

– Засранца... Ой, я больше не буду!

– Вот теперь верю, - осклабился Старый.
– Иди, садись в свою машину и не вздумай сразу ехать. Дай пальцам отойти... У тебя может быть перелом, заботливо прибавил оперативник.
– Множественный, со смещением...

При всей массивности фигуры ручки у Миши Тыбиня были маленькими, почти детскими. У всех новичков в ОПС это вызывало неуместную улыбку, но лишь до тех пор, пока Старый не демонстрировал какой-нибудь фокус - гнул пятирублевки или вязал из толстых гвоздей смешных человечков. В последние годы он делал это все реже и реже: надоело. Сила в его пальцах была неимоверная. При одном из задержаний он просто протянул наркокурьеру ладошку для рукопожатия и стиснул здоровенного таджика за три толстых пальца - больше не сумел охватить. Эффект был такой, точно пальцы таджику прищемили железной дверью.

Правильный, в общем, был эффект.

Главное, что у наркокурьера не возникло желание хвататься за спрятанный под брючным ремнем потертый девятимиллиметровый "Walter PPK" и тем самым еще более ухудшать свое и так незавидное положение...

Неудачно наскочивший гатчинский нахал, побелев лицом и пошатываясь от пережитой боли, подошел к своей машине и безуспешно попытался открыть дверцу. Пальцы его распухали на глазах и бессильно скользили по ручке.

Кира пришлось ему помочь.

– Старый, ты где?
– раздался в салоне "жигулей" голос Кляксы.
– Почему не докладываешь?

– Мы с Коброй в третьем секторе. Была помеха, устранена. Дональда не наблюдаю.

– Он с другой стороны собора, у главного входа. Там рядом с вами его знакомые - здоровяк в очках и темноволосая девушка, - раздосадованно сообщил Зимородок.
– Возникла опасность расшифровки и он ушел... И, похоже, мы прозевали что-то важное. Возвращайся в первый сектор, к Волану. Кобра расчистит место для Дональда.

– Еду.
– сказал Тыбинь, не трогаясь с места.

Он хотел посмотреть, как справится Кира. Работа на улицах полна неожиданностей. Чем дольше работаешь, тем осторожнее становишься.

* * *

Толстая дворничиха, покачав головой над опрокинутой урной, взяла метлу с совком наперевес и приблизилась к парню, все еще нечто толкующему брюнетке.

– И как... ик!.. не стыдно!
– хриплым визгливым голосом вскричала она.
– Чистые, одетые, а мусор раскидали! А вот я вас... ик!.. сейчас заставлю руками это все собирать - тогда что?!