Чтение онлайн

Из-за пригорка выползла нелепая конструкция: немецкий танк "тройка" с широкими прямоугольными платформами, приставленными с боков. Медленно, переваливаясь на буграх четыре танка сползали к серо-стальной воде реки Судость. За каждым бежало три группы по семь бойцов, неся резиновую десантную лодку. Подбежали к берегу: танк вкатился в воду и замер на несколько секунд, а один боец накинул на крюк верёвку; второй с маза вонзил в илистую землю штырь с железной "тарелкой", насаженной на него. Ещё один боец кувалдой стукнул несколько раз по штырю, загоняя его глубоко в землю. Последний выхватил из лодки катушку с верёвкой и насадил её на штырь, до самой "тарелки"… Двое бойцов столкнули лодку в воду и запрыгнув, проползли к носу. Остальные протолкнули всю лодку на воду и заскочив в стылую осеннюю воду по колено, просто завалились в неё, стаскивая с ног резиновые "сапоги" и сручивая их – пригодятся остальным. Танк, удерживаемый на ходу понтонами, прикреплёнными к нему с боков тремя огромными болтами, взревел и… поплыл к другому берегу, сносимый несильным течением реки. А за ним, на привязи, плыли три десантные лодки с группой в каждой – полтора отделения, а с взводом танков – шесть отделений – два взвода десанта…

Танки выползли на берег, на броню запрыгнули шестеро бойцов и завращали огромными ключами гайки… Понтоны – под собственной тяжестью, стали опускаться к земле. Несколько оборотов и понтоны рухнули на землю. Группа вскочила на танк: пулемётчик пристегнувшись ремнём поставил пулемёт сошками на крышу; по бойцу присело справа и слева от башни, пристегнувшись к ней. Остальные, пристегнувшись, уселись за башней, держа каждый свой сектор. Командир стукнул прикладом о металл и танк покатил вперёд. Две группы побежали за танком строго по следам гусениц. Вот что то сверкнуло под гусеницей; негромко ухнуло, утонув в рёве танкового двигателя - взорвалась противопехотная мина. Гусеницу тряхнуло, но что ей противопехотка ?! Стальная махина продолжала неумолимо двигаться дальше, поливая огнём своих пулемётов окопы противника. Свою лепту вносил и десант на броне: пулемётчики и автоматчики: ППШ, которыми были теперь вооружены штурмовики, в атаке были предпочтительнее МП-40: и дальность больше и патронов почти вдвое…

А на нашем берегу из-за пригорка выскакивали трое бойцов и держа перед собой подобие невысокого щита, бежали к вбитым штырям. Падали на землю, с маха вонзая стальные щиты в неподатливую поверхность перед собой и накинув в прорезь щита верёвку, крутили ручкой катушку, подтягивая к себе лодку с той стороны. Как только лодка подплывала – из-за бугров выскакивали группы и неслись со всех ног к лодкам. Грузились; хватали короткие вёсла и гребли со всех сил, но дружно – к противоположному берегу. А за ними раскручивалась катушка. Скорость – это наше всё ! Быстрее ! Быстрее !! Быстрее !!!

Новые взвода танков на понтонах выползали из-за бугров в сопровождении ударных групп; за ними входили в воду плавающие Т-40, прицепившие к себе десантные лодки, а артиллерия во все стволы гвоздила по любым подозрительным местам ! Наблюдатели в бинокли обшаривали оборону противника, мгновенно указывая каждый своим координаты цели. То тут – то там взлетали в воздух султаны земляных комьев, куски человеческих тел, обломки брёвен и досок… По железнодорожному мосту поползли танки с десантом на броне – взвод за взводом, расходясь направо и налево, сползая с железнодорожной насыпи после моста, давя своими гусеницами противопехотные мины… А за ними, по следам танковых траков - не отступая в сторону ни на сантиметр, бежали ударные группы. Как только передовые танки подошли к окопам на 100 метров – прекратился огонь 150 мм пушек, а когда расстояние сократилось до 70 метров – замолкли миномёты… Бойцы, бежавшие за танками, рассыпались веером с боков, держа на прицеле линию окопов: бежали не быстро, так что запыхаться не успели и могли, остановившись, поразить любую цель, что и делали с удивительной точностью. Немцы, позабыв о любом сопротивлении, выскакивали из окопов и бежали в тыл, надеясь спастись. Наивные немецкие парни: отпустив бегущих метров на двадцать – чтобы сидящие в окопе не видели гибель камрада, короткие очереди безжалостно перечёркивали серые шинели. А впереди, оставшихся в живых, уже поджидали, подтянувшиеся после разгрома тыловых подразделений, диверсионные разведгруппы… Приказ командира был прост – пленных не брать… Смельчаков и отчаянных уничтожали влетающими в окопы наступательными гранатами РГД-40. А запрятавшихся в блиндажах и дотах - оборонительными гранатами Ф-1. Впрочем – это уже была работа для стажёров, которых я не торопился бросать в бой: пусть понюхают пороху…

Дверь в комнату, в которой мирно беседовали отец и дочь распахнулась; на пороге возник военный в камуфляже – командир Спецназа…

– Капитан – выйди… - негромко произнёс я. Грета поднялась со стула и вышла в коридор, плотно закрыв дверь.

– После общения с отцом у тебя не появилось желания вернуться в родной Фатерланд ? – спросил спокойно у Греты – отпущу вместе с отцом безо всяких обязательств и вербовки. Грета вскинула подбородок:

– Вас, товарищ командир… - процедила она ледяным тоном - спасает от пощёчины только моё уважение к вам ! Вот даже как !

– А вот это вы зря – товарищ капитан медицинской службы… Или бывший капитан медицинской службы ? – прищурился я.

– Капитан медицинской службы ! – вызывающе, дерзко, высокомерно бросила мне в ответ горделивая немочка. Хороша чертовка ! Румянец разукрасил щёчки; глаза блестят неземным восхитительным блеском ! Валькирия – как есть Валькирия. Невольно залюбовался, но…

– Видимо поведение военфельдшера Романовой вас ничему не научило фройлен капитан… - произнёс негромко, глядя в глаза Грете. Она тут же растеряла свой гонор, спесь и арийское высокомерие.

– Мой генерал… - прошептала она виновато – простите, зарвалась. Но и вы тоже хороши – так меня оскорбить ! Вот она женщина – во всей красе: ну ни в чём она не виновата – виноваты другие ! Повёл подбородком, показав часовому у двери – иди, погуляй…

– Девочка моя… - ласково начал я. Грета вздрогнула: ещё недавно её так же называл отец, которого она уважала. И любила, как только дочь может любить своего отца… Я не подал виду, что заметил:

– Постарайся понять на будущее, если хочешь быть возле меня: мне не нужна любовница; мне не нужна женщина для удовлетворения своих физиологических потребностей. Мне не нужна подруга… Мне нужна спутница жизни, которая меня понимает и разделяет мои мысли и устремления ! И конечно же – включает в себя всё вышеперечисленные качества ! А я постараюсь ей дать то, что смогу. Но дело у меня – на первом месте… Это понятно ? Грета шагнула ко мне, прижалась…

– Простите своего глупого капитана мой генерал… Я постараюсь быть достойной тебя – как бы ты ко мне ни относился… - прошептала она. И тут она оставляет за собой последнее слово, мол: постараюсь, но всё зависит от твоего отношения ко мне… Глупый этого, конечно, не поймёт, но я же не глупый ! Ладно – всё потом…

– Давай – иди к раненым… Капитан вскинула на меня глаза:

– Ты его отпустишь ? Или отправишь в Москву ?

– А это как он сам захочет… - не стал вдаваться в подробности – иди.

Грета ушла, а я зашёл в комнату. Эсэсовец встал:

– Будете меня вербовать или отправите в Москву ? Н… да… - яблоко от яблони… Прошёл; присел на стул; махнул рукой – садись…

– Лично мне вы не нужны. Совсем… Хотя… Могу навести с вами личные контакты; могу сдать в Москву – пусть они работают с вами… Могу просто отпустить: доберётесь до своих – хорошо…

– А что я должен буду делать при моём с вами контакте ?
– опытный лис желал расставить все точки над i. Почал плечами:

– Я же сказал: лично мне вы не интересны… Если к вам кто то и обратиться от моего имени с моим словом, так это будет не в ущерб вам.

– Можно вопрос личного характера ? – спросил группенфюрер – у моей дочери к вам серьёзные намерения. А у вас ? Я усмехнулся:

– Странно слышать от вас такой вопрос: что может быть во время войны между дочерью шефа всесильного гестапо и командиром Спецназа ? Внебрачные отношения – это ещё допустимо, а вот официальные отношения… Да меня моё руководство просто не поймёт ! А что касается её дальнейшей судьбы ?... Пока я жив – ей ничего не угрожает. Да думаю даже если меня и не станет – ей, как вашей дочери, ничего не будет угрожать. Если, конечно, вы от неё не откажетесь… Ладно – что воду зря в ступе толочь – давайте определимся: В Москву; Просто отпустить; Отпустить с последующими контактами…

– Давайте уж с последующими контактами… - вздохнув ответил группенфюрер. Я внимательно посмотрел ему в глаза и на его ауру:

– Вас никто не видел и не увидит – часовой не в счёт. Посидите здесь несколько часов… В туалет, уж простите – придётся ходить в ведро: его вам принесут… Еду и воду… - сам понимаете – странно будет выглядеть офицер СС, вышедший из леса: бодрый и полный сил… Через некоторое время – надо его высчитать, мои бойцы, переодетые в немецкую форму, выведут вас лесом, к железнодорожной ветке в 25 километрах от города Стародуб. Там, у моста уже стоит ваша охрана. Вместе с вами выведут ещё троих: вашего адъютанта; начштаба 262й пехотной и фельдфебеля из охраны - для обеспечения вашего алиби: вы успели выскочить из этой "мясорубки" в штабе, вместе начштаба и адъютантом, а фельдфебель, выросший в лесной местности, вывел вас их этого ада… Они обеспечат вам алиби – не сомневайтесь – увидев его недоверчивый взгляд - усмехнулся я – даже при допросе четвёртой степени… Я сейчас всё организую и больше мы не увидимся, так что – прощайте. Хотя – усмехнулся я – скорее всего - до свидания, может и не скорого… Да… - вое ещё что: последний штрих… - выхватил пистолет с глушителем и выстрелил отцу Грет в голову. Пуля крутнула группенфюрера и он рухнул на пол. Под головой стало растекаться пятно крови. Наклонился; положил руку на голову – кровь перестала идти… Рванул сорочку – пуговицы полетели в разные стороны. С треском разорвал её на полосы и обмотал голову: ранение по касательной, но контузия – в обычном случае гарантирована. И рана страшная на вид: вся половина головы залита кровью ! Пустил немного силы, чтобы оживить и привести в чувство. Генрих Мюллер застонал: