Чтение онлайн

Штабисты, снабженцы, медики, адъютанты, порученцы разного рода, ни разу не участвовавших в боевых действиях, носили боевые награды. И считали это вполне нормальным ! Особо о медиках: их самоотверженный труд спас от смерти миллионы бойцов и командиров и труд их обязательно должен поощряться наградами – но не боевыми ! Исключение – медсёстры и медфельдшеры на поле боя ! А про штабных я вообще промолчу ! А с ними и о генералах и маршалах, не только без зазрения совести получавших награды, но так же без зазрения совести и раздававших их гражданским – как например Жуков певице Руслановой ! Да один ли только Жуков так отличился, особенно в конце войны ?! Тому же Ерёменко – в настоящем и в нашем прошлом, просравшему наступление на своём участке фронта; отдавшему врагу без боя город Орёл с колоссальными запасами топлива; обещавшему Сталину разгромить "подлеца" Гудериана, присвоили звание маршала и наградили в 1944 году высшей наградой – званием героя Советского Союза… А кого то, за невыполнение приказа – расстреливали…

Начал вызывать на сцену награждённых. Первыми – награждённых медалями. Хотя медаль и поскромнее ордена – их обладатель не меньший герой, чем орденоносец ! Ну, может меньше повезло, или было меньше возможностей… Награждённый выходил, волнуясь, на сцену под пристальными взорами сотен глаз; я вручал ему коробочку с наградой и солдатскую или сержантскую книжку Спецназа - (напечатали в Минской типографии). Офицерам – удостоверение личности командира Спецназа… Получили медали "За боевые заслуги" Инга и Грета: участвовали в боевых операциях с риском для жизни… А вот Романова получила медаль "За отвагу" – за спасение командира РККА. И не важно, что их обеих спас я – она полезла за раненым лейтенантом, не смотря на то, что к нам уже направились трофейщики… Наградил её так же радушно, как и остальных, но взглядами встречаться не стал, хотя она и старалась… Постепенно дошли и до первых рядов – орденоносцев. А некоторые поднимались и дважды… Каждому награждённому вручались и завёрнутые в бумагу воинские знаки отличия: сержант, лейтенант, капитан… Их они, я думаю, прикрепят у себя, а вот ордена и медали – ведь не удержаться и прикрепят здесь. И правильно сделают ! Передовики производства: мои кулибины, левши и прочие мастера получили и медали и ордена – гражданские… Так же и связисты: участвующие в боевых операциях на поле боя – боевые ордена и медали, а в тылу – трудовые, не смотря на службу а Спецназе. Тыл с фронтом сравнивать, при всём напряжении сил и одних и других – просто кощунство ! Так же как сравнивать самоотверженный многочасовой труд у станков и столов сборки с ночными бдениями у телефона – а вдруг Сам позвонит ? Может кому то такое покажется несправедливым, но пока я командир в Спецназе – будет только так ! Командармы 3й и 13й армий, вижу, этого моего "авангардизма" не понимают. Ну и бог с ним – главное я так считаю и точка !

Объявил, что каждый награждённый имеет право на получение определённой суммы, соответствующей ордену или медали… Наконец – почти два часа шло награждение, поток награждаемых иссяк. А после награждения что ? Правильно – праздничный концерт ! Вот только он у меня будет не столько праздничным, сколько психологически воздействующим на умы и сознание и, надеюсь – не только моих бойцов…

…В кабинете Сталина - на вытяжку, не дыша, стоял генерал-лейтенант, посланный на Брянский фронт с определённым заданием и вернувшийся ни с чем. Стоял и ждал. Решения о своей дальнейшей участи… Сталин, не обращая внимания на генерала, что то писал на листе бумаги. Наконец закончил, поднял голову:

– Скажите мне товарищ генерал-лейтенант – почему вы стоите здесь, а не командуете подразделением Спецназа на Брянском фронте ?
– задал главнокомандующий негромко вопрос.

– Командир Спецназа майор Марченко отказался передать мне командование подразделением, не смотря на приказ, подписанный лично вами ! – выпалил с трудом генерал. Сталин чуть наклонил набок голову, вроде как получше рассматривая генерала.

– И вы ничего не сделали для того, чтобы убедить майора Марченко выполнить приказ Верховного главнокомандующего ? Генерал не понял: то ли Сталин серьёзно хочет узнать, или просто издевается ? Тем не менее – кашлянув, ответил уже твёрже:

– Я не имел такой возможности – товарищ Сталин ! Грузовик с бойцами комендантской роты на территорию части не пустили, а сотрудников НКВД, приданных мне – разоружили. А старшего группы - нейтрализовали так, что он потерял сознание… Бровь Вождя удивлённо приподнялась… А "посланец" закончил решительно:

– Майор Марченко сказал, что не видит среди генералитета человека, способного его заменить – тем более в такой сложной военной обстановке. И я считаю – он абсолютно прав – я бы не смог так эффективно командовать как он ! – выдохнул генерал… Сталин помолчал…

– Идите… - бросил он негромко и потянулся к папке, лежавшей слева: разговор окончен. Генерал развернулся на негнущихся ногах и осторожно открыв дверь, вышел в приемную. Вышел навстречу неизвестности… Через несколько минут в кабинет неслышно вошёл Поскрёбышев и молча положил перед Хозяином лист бумаги. Сталин вопросительно посмотрел на Поскрёбышева.

– Радиограмма от майора Марченко… - лаконично пояснил Поскрёбышев. Сталин взял лист с радиограммой и углубился в чтение: чем его удивит – в этот раз, мятежный майор ? Снова удивил и не один раз – наглец ! Ещё и требует, хоть и завуалированно: подключите к общей радиосети передачу из Трубачёвска. А что это за передача ?! Ладно – это позже, а сейчас… Отпустил секретаря; достал из папки лист бумаги с "шапкой" сверху – Спецназ СССР и дописал в следующей строке: 56я пехотная дивизия… Поднял трубку и сказал негромко:

– Соедините меня с командующим 3й армии Брянского фронта… После долгого соединения Вождь поздоровался и спросил:

– Командир 56ой пехотной дивизии у вас товарищ командарм ?

– У меня товарищ Иванов ! – бодро ответил командарм З и осторожно поинтересовался – а что мне с ним делать ? Сталин "подзавис": его спрашивают – что делать с пленным генералом ? В Москву отправлять, конечно ! Пауза затянулась; первым "включился" командарм:

– У меня нет средств доставки товарищ Иванов… - растерянно произнёс командарм З – разве что майора Марченко попросить…

– У него что – есть средство доставки ? – искренне удивился Сталин.

– У него всё есть… - завистливо выдохнул командарм – но он не даст… Он мне сказал, когда отдавал его после того, как разгромил его дивизию – не вижу ценности в этом генерале… Вот даже как – возмутился про себя Вождь – не видит он ценности ! Мальчишка ! Совсем он там страх потерял – неприкасаемым себя возомнил !

– Передайте ему – пусть отправит командира дивизии в Москву. Срочно ! Это приказ ! И Сталин раздражённо бросил на рычаг трубку… Посидел, успокоился… Глянул на список уничтоженных – так и написано было в радиограмме: Уничтоженных а не разгромленных… Сталин уже давно начал замечать: по сводкам немецких солдат; танков и самолётов уничтожено столько, что Вермахту просто некем и не на чем наступать… А немец всё прёт и прёт, как отвязанный и конца его наступлению не предвидится – он всё ближе и ближе к Москве ! А у этого майора – уничтожение ! Сталин давал команду проверить – не проявлялись ли в боевых действиях, сразу после "уничтожения", дивизии с названными номерами ? Не проявлялись и Сталин был склонен верить радиограммам этого Марченко. Вот только почему он не желает предстать пред его светлые – вернее коричневые очи ? Усмешка непроизвольно наползла на губы, топорща густые усы – боится ?! А раз боится – значит есть что скрывать ! Ну да ладно: не буду его пока заставлять – пусть повоюет. Пока… А потом… - увидеться мне с ним просто необходимо. Он прямо загадка какая то, а я загадок не люблю. Неразгаданная загадка влечёт за собой серьёзные непредсказуемые последствия ! А что там ещё с его просьбой ? Вождь перечитал донесение и вызвав Поскрёбышева отдал распоряжение...

Бархатный занавес разошёлся в стороны и сидящие в зале герои войны и труда увидели на сцене… настоящий музыкальный оркестр – правда небольшой… Барабанщик; баянист; гитарист; контрабасист; трубач и пианист… По залу прокатился оживлённый шумок: многие такого представительного оркестра в жизни не видели – особенно деревенские… Командир подошёл к микрофону на длинной стойке; шевельнул пальцами и оркестр заиграл негромко…

– С чего начинается Родина ? – спросил командир и запел…

С чего начинается Родина ? С заветной скамьи у ворот…

С той самой берёзки что во поле. Под ветром склоняясь растёт…

А может она начинается с той песни, что пела нам мать ?

С того, что в любых испытаниях. У нас ни кому не отнять…

– С чего начинается Родина ? – снова спросил я у сидящих… Спел второй куплет, третий… Получилось намного лучше чем у Бернеса с его "рэпом" без голоса… Закончил песню; привлёк внимание к теме и вздохнув запел вторую песню…

Эх, дороги – пыль да туман… Холода, тревоги. Да степной бурьян.

Знать не можешь доли своей. Может крылья сложишь.

Посреди степей…

А дорога дальше мчится. Пылится, клубится…

А вокруг земля дымиться. Родная земля… Чувствую в зале нарастает напряжение: слишком многим знакома эта тема. Запел с горечью, болью и отчаянием второй куплет:

Выстрел грянет – ворон кружит…

Твой дружок в бурьяне. Неживой лежит. Пропел припев, запел третий с нежностью и грустью:

Край сосновый, солнце встаёт. У крыльца родного мать сыночка ждёт… И бескрайними путями: степями, лесами…

Всё глядят вослед за нами – родные глаза… - прошептал негромко…