Чтение онлайн

На щеках появились пикантные ямочки, носик премило вздернулся, и у меня уже не возникало сомнений по поводу его чрезмерной длины. Он был ей в самый раз.

– Ах, Мариночка, невозможно поверить, что мы когда-то умрем. Эти пальчики станут косточками, эти ямочки на щеках превратятся в дырочки...

– Я и так вся уже в дырках. У меня чулки все дырявые, в кармане жакета дырка, пальто на боку прожжено.

– Ну, ну, давай о твоих дырках поговорим. Я их все наизусть знаю. Дай сюда какую-нибудь...

– Возьми.

– Нет, ты дай мне сама.

С женщиной чаще всего надо уметь быть пошлым.

С изумлением я обнаружил, что на заднем сиденье возникла возня, очень по шороху напоминавшее любовное ерзанье, эротическое поскуливанье, стоны и возгласы закипавших страстей. Это вне всяких сомнений майор совращение совершал.

– Остановите, Геннадий Романович, на семь минут, - проскулил он.

Я остановил. Они вытряхнулись, чуть ли не бегом устремившись в кусты, но теперь уже за другой надобностью.

Я тоже вышел наружу, и как был в пиджаке и шляпе, прилег на траву у самой обочины. Что-то похожее на возмущение закипало в душе. Если так и дальше пойдет, то до казны мы не доберемся. В конце концов, как старший по званию, я мог бы тоже претендовать.Угрюмый, как утюг, я принялся рассматривать небо.

– О, мой майор!
– возник из кустов первый вопль. Вопли раздавались еще и еще, да настолько пронзительные, словно ее крыл крылатый дракон.

Если долго вглядываться в облака, то чего только не привидится. Химеры сновидений, кошмарных снов, отлетающие души покойников, да и сами покойники, если внимательным быть.

Лиловую, словно бездна, тучу пересекала прямая тропа: след, оставленный самолетом. Некстати припомнилось, что в четырехмерном пространстве планеты движутся по прямой. Тропа казалась подвижной, или скорее, по ней что-то двигалось, и поскольку настроение моё было мрачное, я решил, что это - кавалькада козлов. Один из козлов, последний в шествии, все время рыскал из стороны в сторону, казалось, еще влево-вправо шажок, и туча поглотит его, захватит лиловой бездной, которая тоже не оставалась константой, меняя очертания и порождая химер. Предшествовавший скакуну припадал на заднюю левую ногу. Тот, что был в авангарде, держался уверенно, а следующий за ним выглядел как предводитель, но твердости в его поступи не было. Прочие вели себя еще более нервно, если не сказать испуганно, продираясь сквозь это смятенье из бесовских морд, выныривавших из тучи. Козлов я насчитал семь. Возможно, и козы были средь них, но на таком расстоянии - не до мелких половых признаков.

На оставленный город падали темные нити - словно власы свисали с небес. Вероятно, лил дождь. Я даже, кажется, задремал, пока они друг о друга терлись. Наконец они вылезли из кустов, причем первым явился майор, выглядевший то ли испуганным, то ли изнуренным, а за ним и эта рыжебесстыжая, убирая под шляпу волосы.

– Опять на него пес набросился, - сказала Маринка.
– И даже утверждает, что штаны с него пес спустил. Я-то не видела. Под другим впечатленьем была.

Пес в ребро или бес в чресла, но его военные брюки сзади были действительно порваны. Я выразительно постучал по циферблату часов, ибо отсутствовали они минут сорок.

– Плетку искал, - сказал майор тусклым голосом.
– Не иначе этот пес уволок. Носом чую.

– Носом и я его чую, - сказала Марина. Они повели носами.
– Но объяснить это нападение не могу.

Долгое время майор был скучен, и только километров через тридцать, то есть примерно после часа нашей неспешной езды, стал опять оживать и делиться своей биографией.

Предки из этих мест. Но сам он родом из Рыбинска. Есть знаменитое водохранилище. Воду в коем хранят. А что касается оживления сектантства, то по части испорченности ни штундисты, ни беседники, ни бесстыдники, бессмертники и скопцы так не опасны для нашего общества, как шалопуты, в особенности главный их представитель в городе - к моему великому удивлению - беззлобный Бухтатый. Ибо был он не тепел, а то холоден, то горяч, сказал майор.

– Но ведь и по библии...

– Библия - любимая книга антихриста, - отважно заявил пожарный.
– У нас ВПЧ, а не православный притон. А у вас, простите, какая конфессиональная принадлежность?

Эта попытка тактично влезть в душу для меня самого всегда заканчивалась неудачей. Религиозные убеждения? Не убежден. Но за православных обиделся.

– Я может быть и неверующий, но о религии предков при мне так не смей.

– Это правильно. Не уверен - не верь. Значит, совесть ваша пока свободна. Нынче совесть несовместима с жизнью, - сказал он не совсем уместно. А затем добавил неожиданно для меня.
– Геннадий, геноссе, вступайте в наши ряды. У нас безмайорщина, майоры очень нужны.

– Ну, если вы меня убедите, то может быть, - сказал я, ибо заинтригован был: что-то за стенами ВПЧ кроется.

– Мир погряз во грехе, во грязи. Претыкаясь на путях погибели, к концу движется. Можно смыть эту грязь водой, а можно огнем выжечь. Мы - Владетели Огня и его гасители. Огонь живет смертью земли, как сказал Гераклит. Из смерти воздуха рождается огонь. Если мы всецело подчиним его своей власти, то и землей и воздухом владеть станем. Не так ли, Марин? Подавляя мерзость огнем, а огонь водой.

– Пес его знает, - отозвалась Маринка.

– Не стоит о псах всуе, - суеверно сказал майор.

– Его постоянно кусают собаки, - сказала Маринка.
– Это уже шестое нападение за последние два дня.

Жизнь, коль уж спустила на тебя кобелей - доберется до горла.

– А недавно один кинеколог сошел с ума, - сообщила Марина.
– Косил под пуделя, норовил укусить. Собака к нему подошла, так набросился на нее с лаем.

– Я говорю, хватит о псах.

– Так мы же не всуе. Давеча Зуеву руку даю целовать - укусил. Мы к ним гуманно, они к нам кинически. Собака - дурак человека. Животные, сосуществуя с человеком, глупеют, а нет чтоб набраться ума.

– Если я тебя еще раз с Зуевым или Зотовым...

– Вот на Иринку, подругу мою, какой-то ужасный чужой человек напал и укусил в шею.

– Чужаки, они всякие, среди них и маньяки встречаются. Ты с этим Зуевым, хоть и не вполне чужой...

– А в апреле работник милиции, тоже майор, заперся в комнате с голодным псом и застрелился. Так покуда хватились его да дверь ему вскрыли, пес всего почти съел.

После этого мрачного сообщения некоторое время мы тряслись по ухабам и корневищам молча. Пока майор не очнулся от задумчивости, сказав:

– Был тут геолог, Самуил Самохвалов, тоже искал. Я тогда только обосновался в вашем городе. Даже и не обосновался, а так. Искал не напрасно: золотые червонцы нашел. Хотите взглянуть?
– Я глянул через плечо на то, что он мне показывал. Действительно, в ладони его что-то блестело.
– Нашел, да воспользоваться не успел: с ума сошел по общему мнению. Утверждал, что восстал кто-то мертвый, преследовал его. Мол, с парабеллумом опоясно, с печенью на плече. Муравейник в бровях. Это его заявление косвенно подтверждалось отпечатками в почве, но обнаружить этого якобы покойного преследователя не удалось. Возможно, отправился на тот свет, откуда пришел. Только меня все вопрос мучает: зачем он печень вздел на плечо? Согласно Платону, вожделеющая часть души находится в печени. К кому вожделел? Бессердечные люди долго живут. А вот без печени...