Чтение онлайн

– Середина второго квартала миновала.

– Не люблю я милицию убивать, - сказал Кесарь.
– Мы с вами одна команда, товарищ Петров, если задуматься. Богатые платят больше налогов. Поэтому естественно, что государство своими милиционерами должно защищать в первую очередь их. Я из своих налогов твою службу оплачиваю. Так что ты, подпокойник, своей государственной зарплатой обязан мне. Мы люди недобрые, но добросовестные. Склонные всякое преступление доводить до конца.

– Предпочитаю оставаться и действовать в рамках законов. Я не так легок на преступления, как вы.

– Мир движется от простого и грустного - к сложному и смешному. Под воздействием более могущественных, чем я, причин. Сколько на свете кладов ненайденных, ненаписанных книг, нераскрытых убийств. А сколько крови не пролито. Я это к тому, что если б в человеке не было склонности к преступлению, не было бы и открытий. Ни науки, ни культуры бы не было.

Я не знал, что ему возразить на это, хотя чувствовал всем своим существом, что он не вполне прав.

– Украл - поделись с милицией, - запоздало отозвался пожарный на одну из предыдущих реплик нашего оппонента.

– Эй, а где твоя женщина?
– вспомнил Кесарь.
– Где эта бабетта? Осталась дома стеречь огонь? Я не уверен, но мне доложили: какой-то кобель возле нее колеблется. Кстати, включите радио, местную станцию. Сейчас будет песня для вас.

Майор что-то глухо прорычал в ответ, а из джипа действительно полилась песня - да про шар голубой, так что я невольно задрал голову вверх, где он якобы крутился-вертелся, но ничего, кроме дыр в потолке не увидел.

– А может с милиционером на нарах валяется? Уединились ради утех. Тебя на стреме поставили, а сами вершат срамные дела. Сейчас многие выстраивают отношения по схеме любовного треугольника.

– С кем таких схем не бывает, - подтвердил из-под машины Мотня.

– Я тоже, бывало, воспарял эту курицу. А ее маты благие глушил популярной музыкой. Иначе соседям бы тошно жилось рядом со мной.

– Кто курица?
– обиделась Маринка шепотом. При этом она обернулась почему-то ко мне.
– Это он про меня?

Я кивнул, но тут же пожалел об этом. Ибо из уст Маринки в адрес Кесаря полилась такая отборная брань - с переборами, да с перифразами - которой я не подозревал в этой хрупкой, в сущности, женщине, несмотря на ее небрезгливость в выборе слов и привычку грязно ругаться, невзирая на присутствие мужчин.

– Мне знаком великий устный русский язык, но так обложить ближнего...
– сказал Кесарь, опешив.
– Константин у нас хоть и девственник, но еще никому не удавалось его в краску вогнать. А тебе удалось, скверно выругавшись.

– А по-моему, я выругалась хорошо, - возразила Маринка.

– Я все же советую выбирать выражения, а не осквернять своих уст и нашего слуха нецензурщиной. Свобода слова сводит с ума? Мы как никак переговоры ведем, от которых наши жизни зависят, - продолжал Кесарь все еще укоризненно.

– Жизнь твоя сейчас от меня зависит, - сказала Маринка.
– Я вас обоих на мушке держу, тебя и твой причиндал.

– Вот, уже более мило. Не правда ли, господа майоры?

– Нам ли милыми не быть, - угрюмо отозвался пожарный.

– Напрасно ты напряг супругу, майор. Бабу с собой таскать в поисках сокровищ - только компрометировать мероприятие. Я бы разделил эти понятия - гейшу отдельно, гашиш отдельно. Вот погодите, достанет вас обоих эта рыжая женщина, умножающая печаль.

Маринка высунулась из своей бойницы вместе со шляпой и автоматом и плюнула в его сторону. Кесарь демонстративно утерся, хотя плевок скорее тоже был демонстративный.

– Почему бы тебе автоматом твоим не воспользоваться?
– сказал он.
– Дальность полета пули значительно превышает дальность плевка.

– Может, хватит нам с нею лаяться?
– вмешался Толчков.
– Я бы не стал затягивать ссору и убил ее.

– У меня на нее пистолет не встает, - сказал более мягкосердечный Жимов.
– Мне легче мужчину убить, чем женщину. Все-таки не так неэтично.

– А у меня пистолет устал стоять. И мне все равно, что бабу валить, что курицу. Курица - не птица, баба - не человек.

– Не надо так про моих курочек, - сказал Кесарь.
– Самка в животном мире - весьма уважаемое существо.

– Нас тут порядка семеро, а их трое всего, - торопил Толчков развитие событий.
– Разрешите напасть, шеф?

– Заткнитесь все, хуи вислоухие, - велела Маринка и высунула в щель автомат.

Эта бэтгерл, кажется, изготовилась выстрелить. Я со своего места погрозил ей кулаком. Но она на это только прищурилась.

– Бывает белая горячка. А ты - рыжая, - подал голос прятавшийся за колесом Мотнев.

– Выстрелю, бля буду.

– И бысть!

Со стороны майора вновь раздалось сдержанное рычание.

– У них регулярный ритуал, шестичасовой режим. Вот они оба и сердятся, - сказал Мотня. Устроившись под машиной, он чувствовал себя в относительной безопасности.
– Сейчас ему самое время Маринку трепать. У него уже на погонах звезды пульсируют.

– Так ты переходи на нашу сторону, - сказал Кесарь Маринке.
– Сдай нам хотя бы одного майора, а мы тебя по очереди отблагодарим. Хотя мы, нехлысти, живем парами, а не десятками, как у вас принято, но можем сделать для тебя исключение.

– У нас на четыре причиндала больше, - добавил Мотнев.
– Можем даже устроить тебе четырехчасовой режим.

– Навозный червь и тот пригодней, чем ты, - сказала Марина презрительно.

– Дура, а умничаешь, - обиделся Мотня.

– Что за сварливая женщина, - посетовал Кесарь.
– Трудно вам будет, Геннадий Романистович, с ней. Да и с майором - деньги ему на секту нужны. Он вам про крейсер ничего не говорил? Хотите знать немного подробнее?

– Собачиться... сучиться... раскачивать ковчег...
– забормотал майор, вновь в падая в бестолковое состояние.
– Дипломать...мать...матия...

– Секта у них хлыстовская в пожарке обосновалась, - продолжал Кесарь.
– То ли крейсер, то ли другой корабль. Чертовщина и беспоповщина. Радения там устраивают, хлещут друг друга прутьями и плетьми, вплетая стебли майской крапивы, воспламеняющей огнем вожделения.
– Я припомнил, что этот майский майор огнем вожделения действительно возгорался легко.
– Танцы у них, свальни, огнесверление. Оргии с ограниченной разнузданностью, и оргии, не ограниченные ничем. Групповуха, кровосмешение, того и гляди до кровопусканья дело дойдет. А твой друг и подельник - майор над этой мразью, Красный Петух. Кого хочет, того и топчет. Думаешь, почему на него собаки злятся? Они и собак придумали бичевать. А то и маевки устраивают, не так далеко отойдя в лес. Экипажи в пожарных костюмах. Хористки в белых передничках. А Маринка, эта благая блядь, у них богородица и майору - духовная жена. Подчеркиваю: духовная, ибо заповедь о безбрачии свято хранят. Я их личные дела открывал и сам убедился: ни одно сожительство ни церковным браком не освящено, ни скреплено гражданским. Я давно собирался открыть этому кораблю кингстоны. Ко мне тут перебежал один, состоял при их секте секретарем. Так такое мне рассказал, иллюстрируя жестами, что от этих жестов у меня до сих пор в глазах рябит. Вы не знаете, есть статья в уголовном кодексе, где изложена мера воздаяния за садизм?