Чтение онлайн

– Принесла?

– Нет.

– Как мой эксперт сможет обойтись без картин?

– Я предоставлю их, и он сможет изучать их столько, сколько потребуется.

Вздохнув, Василиди какое-то время молча смотрел на нее.

– Картины в машине, которую ты оставила в двух кварталах отсюда, не так ли?

Тэра ничего не ответила.

– Девочка, я занимался этим, еще когда тебя на свете не было, – усмехнулся Василиди. – Ты попала в мир, которого не понимаешь. Кстати, каким образом ты вообще узнала, как на меня выйти?

Тэра молчала.

– Гм… Впрочем, это не имеет значения. – Он взял со стола сигарету. – Сейчас произойдет вот что…

Из ванной вышли двое верзил; у одного руки в сплошных татуировках, на плече паутина. Тэра смотрела на них, и тут у нее за спиной хлопнула дверь. Телохранитель запер всех.

Сделав глубокую затяжку, Василиди выпустил дым носом.

– Ах да, нужно было предупредить: эта часть тебе не понравится.

Заведение социальной реабилитации оказалось неказистым кирпичным зданием рядом с парком, заполненным палатками бездомных. Беспорядочно разбросанные по газонам палатки в темноте казались неясными тенями.

– Я что-то не помню, чтобы здесь было столько палаток, – сказала Ярдли.

– За последние пару лет произошел всплеск количества бездомных, – заметил Болдуин, ставя машину. – Не знаю, зачем они приезжают в Лас-Вегас. Адская жара и дерьмовое обслуживание.

Перед зданием стояла скульптура – мужчина в классическом греческом стиле. Нос был отколот, все остальное покрывали непристойные надписи и рисунки.

Никакого кодового замка на входной двери не было, поэтому Болдуин и Ярдли просто вошли внутрь. В тускло освещенных коридорах пахло плесенью. Протертый до дыр ковролин был грязным.

Болдуин постучал в дверь квартиры «А-8». Скрестив руки на груди, Ярдли прислонилась к стене напротив. Кейсон постучал снова, теперь уже громче. Послышался щелчок отпираемого замка, и дверь открылась. В дверях появился тощий болезненный мужчина. Увидев Болдуина, он широко раскрыл глаза.

– Черт побери, что вы здесь делаете?

– Полегче, Леонард. Просто хотим поговорить.

– Не хочу ни о чем говорить. Я же сказал, что хочу остаться в стороне, черт возьми. Так что вы можете убираться ко всем чертям!

Леонард попытался закрыть дверь, но Болдуин выставил ногу. Затем он достал из бумажника пять двадцаток. Леонард взглянул на деньги, затем на агента. Забрав купюры, он впустил двоих внутрь.

Вся скудная мебель в маленькой квартире была плетеная. Вплотную к стене был придвинут письменный стол, однако на нем не было ни бумаг, ни книг. Только рассыпанная по столешнице марихуана, а рядом весы и трубки.

– Ну? – спросил Леонард. – Какого черта вам нужно?

– Леонард, меня зовут Джессика Ярдли. Я из окружной прокуратуры. Занимаюсь исчезновением Хармони Фарр.

Мельком взглянув на нее, Леонард нервно переступил с ноги на ногу, старательно не смотря ей в лицо.

– Я уже рассказал вот этому все, что знаю. Если хотите узнать больше, поговорите с ним.

Ярдли натянула на лицо самую теплую улыбку.

– Агент Болдуин, вы ничего не имеете против, если мы с Леонардом поговорим наедине?

– Имею, – ответил изумленный Кейсон. – Я не оставлю вас вдвоем.

– Всё в порядке, – сказала Ярдли. – Мне нечего бояться Леонарда. Я это вижу. Пожалуйста!

Болдуин перевел взгляд с нее на Леонарда.

– Буду в коридоре.

Как только за ним закрылась дверь, Джессика небрежно прошлась по гостиной, разглядывая украшения на стенах. Ее внимание привлек плакат с концертом Игги Попа.

– Я попросила его выйти, потому что он из внутренних дел. Полицейский. Я не имею отношения к полиции.

– А мне какое дело?

– Агент Болдуин рассказал мне про вашу встречу.

– И что с того?

– Мне показалось странным, что ты позвонил следователю Рис и попросил о встрече, но ничего не упомянул про деньги.

– Я подумал, она скорее согласится, если я попрошу их лично, – Леонард пожал плечами.

– Но все дело в том, что ты не знал, будут ли у нее с собой деньги, правильно? А может быть, она просто арестовала бы тебя? Зачем рисковать? Всякий раз, когда мне звонят осведомители, они первым делом спрашивают про деньги, так как знают, что за хорошую информацию мы платим. Они подробно все обговаривают, прежде чем предложить что-либо. – Ярдли шагнула к нему. – Странно, что тебе было все равно.

– Ну и что?

Она сделала еще шаг вперед, наклоняя голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и выпрямилась, когда они оказались лицом к лицу.

– Я думаю, кто-то попросил тебя сделать этот звонок, так?

– Нет.

– Леонард, такое внимание тебе ни к чему. Поверь мне. Не стану рассказывать обо всем, что сделаю, если ты откажешься помочь. Полагаю, ты достаточно умен и понимаешь, что мы станем следить за тобой на протяжении недель, а то и месяцев. Все, что ты делаешь, все твои покупки, все твои выходы; каждый раз, когда ты будешь приходить на работу и уходить с нее, кто-то будет наблюдать за тобой. Малейший неверный шаг с твоей стороны – и мы аннулируем условно-досрочное освобождение, и ты отправишься отбывать остаток двадцатилетнего срока, полученного за торговлю наркотиками.

Сглотнув комок в горле, Леонард снова переступил с ноги на ногу.

– Я хочу, чтобы вы немедленно ушли отсюда!

– Не получится. Есть предложение относительно того, что будет дальше. У меня с собой сто долларов. Я дам тебе эти деньги, а ты скажешь мне, кто попросил тебя позвонить в полицию и почему. Конечно, можешь снова попросить меня уйти. В этом случае я выйду в коридор и скажу агенту Болдуину, что, на мой взгляд, это ты похитил Хармони Фарр.

– Что? Это же полная чушь! Я ничего не сделал!

– Тогда докажи это. Кто сказал тебе позвонить в полицию?

Наступило молчание. Ярдли ждала. Леонард старательно отводил взгляд, но затем его поза изменилась. Плечи поникли, грудь перестала выпирать вперед.

– Это был… ну, просто один тип.

– Кто?

– Я его не знаю, – пробормотал Леонард. – Он просто как-то подошел ко мне в баре «У Генри». Спросил, хочу ли я заработать пятьсот долларов.

– За что?

– Сказал, что я должен позвонить в полицию и сказать, что видел какого-то типа вместе с пропавшей девочкой. Я ответил, что не желаю в это вмешиваться. – Бросив взгляд на Ярдли, Леонард опустился в плетеное кресло и уставился в пол. – Тогда он сказал, что заплатит тысячу.