Чтение онлайн

Через две недели едем в министерство.

Конечно, решающую помощь оказал знаменитый Колосов (главный конструктор): показал схему турбины, назвал вес, примерную трудоемкость изготовления. А это основа всех расчетов.

— Какую численность и фонд зарплаты ты написал? — уже в Москве по пути в министерство спрашивает директор. — Увеличь в два раза!

— Нельзя, не освоим. А такое увеличение сразу увидят — нереально.

— И пусть увидят. Я скажу, что ты ошибся.

Странно рассуждает. Это и есть опытность?

— Нельзя, я предусмотрел запас.

— Ну смотри! Ответишь! Где расписываться?

Надо же, на заводе ему недосуг было не только посмотреть цифры, но и расписаться.

Начальник планового отдела главка, пожилой, но живой мужик, погонял меня по формам-таблицам.

— Нет, так дело не пойдет! Вес заказанных металлов в три раза больше веса турбины!

— Так и есть. Вот корпус передней опоры, — черчу эскиз. — Все выфрезеровывается. Вес готового в десять раз меньше заготовки. Иначе нельзя — никаких сварок.

Заглянул директор, озабоченный.

—У вас лучший начальник ПЭО заводов главка! Поздравляю.

Так я стал и. о. начальника ПЭО. Опять, конечно, и. о. — этот ослиный крик сопровождал меня еще долго. Крик обиды и тоски.

Первый год работы завода оказался успешным. И мой техпромфинплан оказался впору новому организму. А вот Исаев, замдиректора, с размахом командует:

— Ты делай так, как я говорю! А куда девать затраты, пусть думает бухгалтер. Он за это зарплату получает.

Лихо, гордясь масштабностью презрения к этим бренным казенным святыням червяков-бухгалтеров.

Для загрузки нарождающихся производств получаем задание выпускать ширпотреб.

Очень скрупулезно, с незнакомой местному трудовому коллективу тщательностью, авиаторы разработали чертежи и технические требования на металлические кровати с панцирной сеткой. Ничего лишнего, никаких прибамбасов, просто и изящно.

Никелирование спинок выполняется не просто “никель — по стали”: по безукоризненно очищенной трубе накладывается слой меди, а уж по ней — никель (или хром). Оказывается, блестящий металл порист. Через поры проникает к стали влага, и этот никель шелушится. Через десяток лет покрытие выглядит пятнисто.

Так же тщательно готовилось производство электродуховок. Особую заботу вызвала штамповка передней крышки. Она имела выпуклость в виде линзы. Много раз переделывались штампы — авторам не нравились то иногда возникавшая складочка, то нечеткий контур линзы.

Работа в ПЭО становилась рутинной. Уже наработались отчетные данные за прошлые годы, возникли надежные ориентиры для перспективного планирования. Стали видны и недостатки действующей системы планирования, узость нормативных актов. Подсчет валовой продукции требовал ежемесячного пересчета заделов, запасов деталей собственного производства на складах всех цехов. Предложил учет по комплектам, то есть десятки наименований деталей, идущих на комплектацию какого-то узла, оцениваются как одна учетная единица. В министерстве одобрили и заинтересовались. Написал статью в журнал “Вопросы экономики” о путях стимулирования производительности труда. Ответили: “Противоречит действующей инструкции Госплана №...” Конечно отличается, потому и пишу.

Написал предложение по созданию экономических зон: разбить все хозяйство Союза на семь, например, экономических районов. Самостоятельных в текущей деятельности, но подконтрольных центральному Госплану. Он устанавливает контрольные задания по номенклатуре, объемам, основным экономическим показателям выпускаемой районом продукции, а районы, соревнуясь или конкурируя, выжимают эффективность. Побеждают, а значит, зарабатывают прибыль лучшие. Худшие терпят убытки. Сверхплановая прибыль первых идет на развитие и на вознаграждение персонала. Отпадет система централизованных нормативов (на труд и материалы) — этот бич социалистической экономики, узаконивающий бесчисленные уловки заводских экономистов, всегда более квалифицированных в данных заводских условиях, чем сидящие в центре составители “объективных” нормативов. Различия географических условий экономических районов нивелируются коэффициентами, утвержденными Госпланом.

Конкуренция семи мощных регионов — стимул роста объемов и, главное, качества продукции и производительности труда. Конкуренция наблюдаемая и управляемая, то есть социалистическая.

Получаю ответ: идея не нова, совнархозы были в 20-е годы, но были признаны нецелесообразными.

Через два месяца — трах-тарарах! Создается 130 совершенно немощных совнархозов. Вся идея скомпрометирована. Думает кто-нибудь трезво там наверху? Оказалось, думали: в 2002 году в брошюре “Социализм…” бывший руководящий работник Госплана, лауреат Госпремии Клоцвог деликатно отметил: мол, трудовые коллективы находились в условиях двойственного положения — между интересами этих коллективов и государства. Позднее признание. Да не двойственное положение, а жесткая, непримиримая борьба! Все более нараставшая и приведшая к краху советской экономики. Куда вы, доктора экономики, смотрели?!

Надоели и поездки в министерство. Планы, отчеты, лимиты. Надо этих бесцветных чиновников приглашать в ресторан, смотреть, как они глотают коньяк (беседовать с ними неинтересно). “Приходи завтра, подпишу”. Может, так только со мной?

Нет. Экономист с Уралмаша: “Он думает, поймал меня! Да я ему столько тут лапши наготовил, подавится!” Горько.

Помню, еще Романенко в Якутске возмущался моей неопытностью, донкихотской примитивностью. Привез мне ремонтную ведомость на ремонт пришедшего с Индигирки буксира (чужого нам ведомства). Три миллиона рублей! Это столько, за сколько полфлота нашего можно отремонтировать! Странно, подозрительно. Еду посмотреть на эту “развалину”, где и машина, и котел, и корпус — все, должно быть, сгнило.

Смотрю — все в прекрасном состоянии. Буксир почти не работал, все новенькое.

— Ремведомость не подпишу, это же обман!

Романенко возмущен: такая лафа! Да ведь это выгодно и нам и заказчику! У него пропадают запланированные деньги! Если он их не истратит, ему не дадут на будущий год! Планируют-то расходы по достигнутому в прошлом!

— Я не могу допустить обмана.

— Так ведь это же обычная практика! Во всем Союзе так делается!

Последняя фраза была для меня — новичка и идеалиста — убийственна. Неужели так везде? Не может быть! Врет этот надменный и лживый Романенко.

Максимум полмиллиона!

Увы, Романенко был прав: подобное творилось часто и густо. Это я понял, став начальником ПЭО ЮТЗ.

Я подал заявление о переходе на производство по основной специальности. Стал замом начальника испытательной станции. Меньше по рангу, но более звучная. То есть настолько громкая от рева испытуемых машин, что чувствуешь, как вибрирует воздух в легких и шевелятся ребра.