Чтение онлайн

Главный строитель по военному судоремонту — солидный, заслуженный, с прочными связями в Техупре отставной капраз подает на утверждение рацпредложение по сокращению объема работ на очередном крейсере на сумму в 200 000 рублей. Смета согласована и утверждена меньше месяца назад. Главный строитель участвовал в ее составлении, украсил своей подписью. И вот рацпредложение с круглой суммой вознаграждения. Конечно, вся операция разработана во всех инстанциях. Наверняка обдумана и итоговая позиция — как будет израсходован гонорар. Осталась пустая формальность, годами установленная, — подпись главного инженера как председателя Совета по изобретениям и рационализации.

Я не оправдал, написал — “корректировка ремведомостей входит в обязанности главного строителя”. Не мог ведь иначе, после пережитого в плену.

Скандал! Возмущены все участники. Как тут терпеть этого типа на этом месте! Идем с директором по цеху 18, начальником которого несколько лет назад он был и с которого началась его карьера.

— Опустился цех! Я тут поставил десяток пальм, а тут был большой аквариум! Газеты писали!

— Читал, — говорю. — Вам повезло, в машиностроении вам бы за это крепко влетело. Производственная площадь, особенно эта — подкрановая — рассчитывалась для снятия продукции, а не для пальм, еще и мешавших такелажникам.

Он внимательно посмотрел на меня, и я понял — это был выстрел, карьера моя обречена.

И еще я был бестактен многократно. Вслух удивился, когда сразу после моего ухода из цеха 19 новый начальник без труда подписал новые расценки на работы, на 20 процентов выше действовавших при мне. Довольный, он показал мне: вот как нужно руководить!

Обошел как-то все хозяйство завода, заглянул в разные закутки. Что за люди, чем заняты? Немало странностей. Докладываю директору о многом. В частности: в трех котельных существует три лаборатории анализа котельной воды по четыре лаборанта. Журнала контроля нет. Одна котельная законсервирована. Лаборантки варят борщ. Надо бы сделать одну лабораторию, но хорошую.

— Знаешь, Николай Петрович, тут сложности с трудоустройством кадров. Не морочь себе голову не своими вопросами.

То есть, понял, не суй нос, куда тебя не просят. И вообще, слишком много на себя берешь.

Замечаю, как быстро растет штат заводоуправления. Вполне умещался в небольшое здание, а теперь вводится огромный дворец, облицованный зеленым стеклом. Длинные коридоры с бесчисленными дверями. ОГТ я держал в составе 17 человек.

Все активны, на ногах, задержек за нами нет. Теперь их десятки! Накладные расходы из года в год растут на сотни процентов, перевалили за 1000. И никаких возражений главка или заказчиков: последние автоматически включают в статью “судоремонт” свои накладные, повышают стоимость работы на законном основании, то есть облегчают себе выполнение плана по объему производства. Такова действующая система.

Один из старых работников завода высказал крамолу: удивительно, раньше цех 3 (механический) гудел в три смены, ни один станок не простаивал, а теперь едва загружена первая смена, а мы увеличиваем объем производства, выполняем план на 100,3%, регулярно получаем премии, а начальство — ордена.

Замподотдела госплана по судоремонту, недоумевая, спрашивает меня: почему у вас ремонт подлодки стоит в три раза больше, чем на соседнем тринадцатом заводе при одинаковом объеме выполненных работ?

Помалкиваю, тайна директора. Но что же вы за госплановцы, если не понимаете очевидного! Директор просто раньше всех нас понял, куда катится колесо. В системе Минсудпрома нет никаких утвержденных нормативов по судоремонту. Зато как хорошо иметь завод, постоянно выполняющий план, и директора, такого разворотливого и гостеприимного! А какой порядок он навел: всюду цветы, несколько фонтанов, даже скульптура рабочего с флагом (рабочий этот сильно похож на директора). Утомленным рабочим после смены не надо подниматься по крутой лестнице к проходной на Корабельную сторону — заработал фуникулер. Сооружен памятник павшим в войне, есть музей трудовой славы. Так наступила “перестройка” задолго до Горбачева там, где были “умные” руководители.

У нашего было клеймо для таких “правильных”, как я, — “умные дураки”. Он был прав.

Ему скоро стало ясно, что из меня союзник не получится. Хуже, излишне осведомлен. Примитивен, без реального понимания ситуации. Надо избавиться. Рекомендовал меня обкому на должность директора завода “Море” в Феодосии, на должность завпромотдела горкома, на должность главного строителя плавкранов. Везде я отказывался с недоумением: столько накопилось чисто технических проблем, именно моего круга знаний, а меня куда-то суют. Само собою получилось, все проблемы развития завода — технические, организационные, экономика, учеба руководящего состава, — все естественно составляло круг забот руководства предприятием. Директор привлекал и меня. Я вел семинар молодых руководителей цехов. “Теория управления”, “Психолого-педагогические проблемы в работе мастера”... Выступал с докладами, писал статьи.

Директор приветствует мои предложения по сетевому планированию, созданию заводской типографии, организации производства изделий ширпотреба.

Не знаю, казалось, директор доволен. Посылал меня с лекциями, в управление руководящих кадров в министерство, на актив города, на ВДНХ в Москву, на семинар во Владивосток... И вдруг: “Предлагаю должность главного строителя плавкранов”. Я не понял, почему на этот уже давно организованный, отделенный спецификой от завода участок. Не согласился. “Пожалеешь”, — сказал он тихо и зловеще. И вдруг понадобилась бригада специалистов в Египет на только что отстроенный с помощью Союза завод. Заниматься судостроением едут с херсонского завода, а мы ремонтом.

Директор предложил министерству мою кандидатуру. Вызывает меня.

— Николай Петрович, министерство предлагает вам ехать на три года в Александрию дублером-наставником главного инженера верфи по судоремонту. Согласны?

Я обескуражен. Будто можно и отдохнуть, как-никак другой режим работы, туристический край. Но горько. Отправляют зарубеж обычно тех, без кого можно обойтись.

— У меня ощущение, что меня отправляют в ссылку.

— Ну почему? Апрелев говорит: пошлите толкового, надежного, чтоб не было стыдно. Разве вы не такой?

Вижу, насильно мил не будешь. Мол, посоветуюсь с женой. Все обдумали. И дети дома останутся с бабушкой, дети хорошие, бабушка еще крепкая. Нина будет возможно чаще приезжать. Тут все одно нет перспектив. Оплата неплохая, за мной и женой сохраняется место прежней работы. Другого выхода не видно.

— Вы человек высокой культуры, присмотритесь, может, пойдете дальше по линии ГУПИКС (Главное Управление Проектирования и Капитального Строительства).