Чтение онлайн

4 См. речь «Пушкин» (Достоевский Ф. М. ПСС в 30 т., «Наука», 1986, т. 26, стр. 136 — 143) и письмо К. Победоносцеву, где сказано: «Мою речь о Пушкине я приготовил в самом крайнем духе моих <...> наших убеждений» (Достоевский Ф. М. ПСС в 30 т., «Наука», 1988, т. 30, кн. 1, стр. 156).

47

В. Шкловский — А. Марьямову

Дорогой Саша!

Пишу тебе письмо, потом, когда приеду, поговорим об нем.

Формальный метод родился от футуризма. Он результат его понимания и оправдания его методов нахождением сходства в фольклоре и старом романе. Так родился формальный метод и в нем остранение. Он дал анализ вне содержания и даже отрицал его. Он дал кристаллографию искусства.

Это ОПОЯЗ.

От него родился структурализм. Он упоминал нас, но не переиздавал мои книги. Я говорю о Романе Якобсоне. Не переиздавал, т. к. я научил их отделять прием (схематы греков) от функции. Пропп отделил мотив от функции, но это частности. Я отказался под нажимом и выговорил все от формального метода. Структурализм развивался, вспомнил или осознал связи с гегемонством и марксизмом. В сомнении и раскаянии я написал «Тетиву», сделав обобщения сдвига как частный случай помещения (переноса) явления в иной семантический ряд. Родился «Человек не на своем месте». Развилась теория искусства (главным образом прозы). Но это я отделил сюжет-конструкцию от событийного ряда. Структурализм имеет в своем генезисе и явления других наук с повторением конструкций в иной сознательно выбранной функции. Разделение языка на поэтический и прозаический, отделение искусства от иных форм информации у них потеряно. Они переносят структуры информационного языка на искусство. Этот спор идет с 1920 года.

Идет вопрос об том, что такое «мир» и «действительность». Сейчас в гносеологии структуралистов мир это система структур и сверхсистем.

1) По-моему системы науки — это системы модели. Структуры познания служебны и смещаются как резцы при точке предмета в станке. Цель — обработка.

2) По-моему система искусства — это система познаний при помощи создания противоречий. Цель — ощущение.

1) Это узнавание через включение в систему.

2) Это видение через вырывание из системы.

Я начал работать в 1914 году, сейчас — 1971. Прошло 55 лет. Считаю… После обходного, обусловленного обстоятельствами (рельеф местности) пути я остался на правильном пути, так как только он сохраняет два вида познания и открывает, для чего существует и как долго будет существовать и для чего будет существовать искусство.

Ну, до встречи. В. Ш.

17 ноября 1971. Ялта.

48

В. Шкловский — А. Марьямову

Дорогой Саша

Все в тумане уже третий день. Туман закрыл Маибы (так в письме. — М. М. )16 градусов. Море спокойно. Я отдыхаю. Так все идет.

Прочел «Звезду»1. Саша Марьямов мне кажется (здесь) значительнее Миши Зощенко. Миша болел. Болел болезнью, которую не разгадал. Саша на берегу Украйны все (почти) понимает.

Понимает людей.

В Стамбуле он лучше описывает Ай Софию, чем постол и синему, и интеграл.

«Б» довольно тем, что оно не «А» («Каренин»). Оно не отвечает за грехи. И да будет им их насест приятен.

Книга идет хорошо. Желаю удачи.

Виктор Шкловский.

2 мая 1972 г.

1 В журнале «Звезда» 1972, № 3, № 4 напечатан очерк Марьямова «За двенадцатью морями». В № 3 напечатана повесть М. Зощенко «Повесть о разуме».

49

А. Марьямов — В. Шкловскому

Дорогие Симочка и Виктор Борисович, докладываю, что у нас внезапно, — как всегда в Москве, без всякой предварительной подготовки, стаял снег и грянуло лето. Листья едва успели развернуться и тут же покрылись пылью, оказались не зелеными, а серыми и завоняли бензином. Вчера было жарко, сегодня чуть прохладнее; может, весна еще образуется, а ежели нет, перебьемся по привычке и так.

Работаю на Атарова1, который тем временем, очевидно блаженствует рядом с Вами. Заканчиваю для его сборника воспоминания об Овечкине. Летом примусь за очередную северную книжку. На этот раз, без ухода в тропики и надеюсь добраться, наконец, до Чукотки. А может, еще и не доберусь, потому что весь Кольский полуостров, по которому езжено много и прожито лет шесть — тоже до сих пор лежит в неподнятых дневниках.

Нового не произошло ничего.

Прилетели первые весенние гости из Польши, у меня живет Ян2, муж Ани, которую я несколько лет назад приводил к Вам. И в Ялте они оба были как-то у Вас в гостях. Он милый, умный и я ему рад. Боюсь только, как бы весенний гость не пошел стаей.

Очень жду Вашу новую книгу. Тема определилась вполне ясно. Понимаю ее, грубо говоря, так: Достоевский и новое общество. Тут будут его догадки, часто очень точные и его, совершенно естественное сопротивление. Тут у Вас почти все, — если не написано, то придумано и даже, во многом, выговорено. И это будет очень хорошо.

Ходить больно. Вижу мутно. Работаю каждый день.

Крепко Вас обнимаю и очень хочу слушать.

Ваш Саша.

5.VII.72.

1 Атаров Николай Сергеевич (1907 — 1978) — писатель, очеркист. В сборнике «Воспоминания о В. Овечкине» (М., «Советский писатель», 1982) очерк А. Марьямова «Первое лето после войны».

2 Ян и Анна Суссман — варшавские друзья Марьямовых.