Чтение онлайн

o:p /o:p

Уж лучше от бутылки рук дрожанье, o:p/

Чем ежечасно — словонедержанье. o:p/

(Горбачев) o:p/

o:p /o:p

Вот только уместно ли стыдить Ивана Аполлонова за неблагодарность? Он был свободен, как дворняга. Без паспорта, без работы. Без постоянного жилья. И постоянной жены. Он воровал книги. Спал в лопухах. Один пиджак носил полжизни. И употреблял в своих сочинениях слова нецензурные — к примеру, «фердя». Знаете, что это? Лучше не спрашивайте. Он брал свободу просто. Как стакан, когда хочется пить. Точнее, выпить. o:p/

o:p /o:p

o:p /o:p

6 o:p/

o:p /o:p

«Вам, касатики, никогда не приходило в голову, что анкеты похожи на раздевание в венерическом диспансере? — так начинает Аполлонов эссе „Исповедь коммунистки после свального греха с четырьмя Рокфеллерами”: — Потому что чем ниже спускаешься, тем интереснее». o:p/

Среди записных книжек Аполлонова (изданных полностью за последние годы) есть «наброски» всевозможных анкет, начинающихся с «исподних» вопросов: o:p/

« Национальность (нужное подчеркнуть). Вятич. Кривич. Маркшейдер. Крайний народ Севера. Давно вымершая. o:p/

Социальное происхождение. Сын профессора Мечникова. Отец — рабочий Путиловского завода скоропостижно скончался, съев при аресте 150 кг прокламаций „Долой самодержавие!”. Из маркизов. o:p/

Партийность. Еще с Герценым, помнится, киряли. Отлил на мельницу империализма. Общество светлой памяти трусиков Инессы Арманд. o:p/

Пребывание на оккупированной территории. До обидного мало. Оформление детского утренника: „Здравствуй, племя молодое, незнакомое! Здравствуй-здравствуй, Гитлерюгенд!” В белорусском партизанском отряде — ведущий подрывник во время рельсовой войны с 1942 по 1943 год, так увлекся, что продолжал оставаться ведущим подрывником и в 1946, и в 1947, и в 1948, и в 1949, и в 1950 гг., и по настоящее время. o:p/

Родственники за границей. Полно! Е-к-л-м-н! Самаритяне всего мира — а кто их считал? Фрося Рубле. Де Сааведра. Ионафан Свист. Королева Виктория (по линии личного конюха). Мао Цзэдун (по линии переводчицы московского посольства Люси Блякиной). o:p/

Судимость. Расстрелян за попытку развратных действий с женой коменданта Московского Кремля, с тем, чтобы получить беспрепятственный доступ в спецстоловую. Расстрелян за попытку развратных действий со старшей дочерью коменданта Московского Кремля, с тем, чтобы получить беспрепятственный доступ в спецстоловую. Расстрелян за попытку развратных действий со средней дочерью коменданта Московского Кремля, с тем, чтобы получить беспрепятственный доступ в спецстоловую. Расстрелян за попытку развратных действий с младшей дочерью коменданта Московского Кремля, с тем, чтобы получить беспрепятственный доступ в спецстоловую. Расстрелян за попытку развратных действий с комендантом Московского Кремля, с тем, чтобы получить беспрепятственный доступ в спецстоловую. Отпущен на поруки за попытку развратных действий с болонкой коменданта Московского Кремля, с тем, чтобы получить беспрепятственный доступ в спецстоловую, позднее — расстрелян по личному ходатайству болонки». o:p/

o:p /o:p

7 o:p/

o:p /o:p

За этим бурлеском — за танцем вприсядку с поллитрой в зубах и голым задом в красных гвоздиках (уф, как высокопарно выразился Вадик Длинный!) — скрывается только один факт из первоначальной жизни Ивана Варламовича Аполлонова — арест отца в 1947 году. o:p/

Много лет Иван Варламович путался в причинах ареста. Считал, что отца обвинили в сотрудничестве с немцами во время войны (вот откуда шуточки про занятия на оккупированной территории). На самом деле в 1940-м, за год до бойни народов, Варлам Васильевич Аполлонов оказался за тысячи верст от Владимира — на Мурмане и Хибинах. Его определили в начальники железнодорожной станции Хибины, на подступах к Хибиногорску (вот еще причина для железнодорожных пристрастий сына?). Не такая уж маленькая должность в 40-е. Позже Иван Варламович говорил, что и карьере, и аресту отец обязан двум свойствам: горластому голосу и уменью ночью совсем не спать. «А днем?» — спрашивали дотошные. «Кто же спит днем?» — удивлялся Ванечка. o:p/

Семья перебралась вслед за отцом: а детей было уже четверо. Старшая — Лида, затем — Олюшка, первый мальчишка — Ванечка, за ним — Вася, в память деда. Незадолго до ареста, в декабре 1946-го, когда они вернутся к себе во Владимир, родится еще Дима, но он умрет от крупоза легких. К счастью. Такие мать скажет слова. Но ведь после ареста мужа ее изгонят с работы — в ту пору она вела географию в школе (Ванечка по ее картам прошагал континенты) — и откажутся брать куда-либо. Стало ясно: семья погибнет. И тогда мать бросила их, спряталась в четырехмиллионном вареве Москвы. Старшая Лида, впрочем, знала, что мать не предала — и скрывается где-то у двоюродной сестры. Детей сразу же изъяли в интернат. Нет, с голоду они там не умерли. «Жрали мы неплохо», — говорил впоследствии Ванечка — Главный Людоед все-таки подсчитал, что имеется некоторая убыль в людишках. «Даже на свиноферме не каженный день колють свиней?» — щурился Ванечка. o:p/

Они могли бы все рассеяться по тоскующим русским просторам, но в 1954-м отец вернулся. Сразу же вернулась мать — как она узнала? До ареста отец был говорлив, громкоголос, смеялся так, что плакали чашки в буфете. А после — старичок без зубов, с нехорошей памятью на донышке глаз. Шепнули, что не из-за немцев был арестован. Иначе бы его не отпустили. Да и не переходили Хибины, как представлялось четырехлетнему Ванечке, из рук в руки: русские, финны, снова русские, финны, да еще немцы. Виной — веселый нрав отца: едва ли не в день рождения свой в 1946-м громыхнул анекдотцем: лежит младенец в люльке и чмок-чмок соской, заботливая мать склоняется над ним — «Смотри, гуля, не проглоти сосошку !» Га-га-га! Разумеется, смешно. Ведь Сосошка или Сосо — кличка мусье Джугашвили. Хватило на восемь лет... o:p/

Когда Ванечка начал выходить из подполья в 1980-е, многие из тех, у кого он вызывал аллергию, ухватились за этот факт. «Аполлонов? Хы-ы... Вам известно, что он сын репрессированного?» o:p/

Прямо скажем, какого еще отношения к коммунистической власти (кстати, давно уже переросшей тот, сравнительно недолгий этап сравнительно редкого искажения нашей законности — голос должен перерасти в благородно-кастрированный взвизг) вы хотите ждать от Аполлонова? Тогда им казалось, что дискуссия исчерпана, а дискуссия только и начиналась всерьез. o:p/

«Это как капельки из сытой трубы с испражнениями — плям, плям... Пальчиком зажал — будто нет, — говорит Ванечка в неоконченной „Исповеди графина с кипяченой, хотя и не первой свежести, водой”, — а ведь дерьмецо разъедает даже железо. Я знаю: я труды положил на укладывание канализации в Туле. Думаете, было легко? Только светлым гением Льва Толстого держались. Вот мои мужички (я — бригадир) — мужички-канализаторы зачинали жариться в сику (вы умеете в сику? нет? научу, но после), я залезал на что-нибудь (камушек? бочку? старушку-землечерпалку? броневик? — право, не помню) и говорил им: «Вы!Ё...................................................................... а Лев Толстой граф ............без канализации!.................................еще вопросы?» — и они сразу же бросали игру, вгрызались в траншею, так что город мог делать себе спокойно. Но не все же помнят о графе? Так что труба у них капает, потом подтекает, потом переходит в деликатную, а потом — и в устойчивую струйку, еще денек — струйка — в струишку, струю, в струило, в струилище, чтобы вдруг выбить дыру — бзам-за-за-зам! — так улететь в потолок — и вдарить в такую струйщу, как гейзер, попутно и стены обрызгав». o:p/

Нет, Аполлонов не забывал, что он сын репрессированного. Теперь напечатан его дневник — пожалуйста, убедитесь: «Комм. власть — власть Сатаны. Док-ва? Плюньте в харю им — лучшее док-во. Главное — короткое. Краткость, как говорил Сталин, сестра таланта». o:p/

Слушать такое — веселые деньки 1970-х. Конечно, за это боготворили Ванечку. Его рука поднимается с указующим перстом, хитрая челка прискокивает, дивы-поклонницы (облепившие его ноги) щиплют одна другую — сейчас, вот сейчас начнется... «Как мы с Вадиком поджигали районный комитет партии в городе Владимире-на-Клязьме...» — «Как я провел ночь с Фурцевой, хотя и не покусился на ее невинность...» — «Почему Брежнев не ходит со мной в баню...» — «Можно ли в Курочках найти ингредиенты для любимого коктейля убиенного Кеннеди?..» — «Почему я не написал поэму „Трактористы и Светочка-сися” с прологом и эпилогом...» — «О чем помышляет министр внутренних дел, когда испытывает упадок оптимизма во внутренних желудках?..» — «Знаете ли вы реестр вздохов незамужней женщины?» — «Милиционер Переперчук в моей жизни...». o:p/