Чтение онлайн

— Сейчас, — говорит Хан в моей голове, и ужасное жжение, о котором он предупреждал, распространяется от этой мерцающей сферы над моим сердцем, через мои легкие, поднимаясь по моему горлу.

Золотой огонь извергается из моего рта.

Моя кровь капает из неба ливнем, разбрызгиваясь по столу.

Жрица загорается первой, убегая от меня, прежде чем упасть на землю, все еще горя.

Глаза Солы широко раскрыты, что-то вроде страха и смирения укореняется в них.

Для нее слишком поздно.

Для нас обеих слишком поздно.

Боль невыносима, жар заставляет пар подниматься от плиты, моя кровь кипит в желобах, вырезанных глубоко в жертвенном столе.

И все же огонь продолжает идти, выливаясь из меня, весь мой гнев, и моя надежда, и моя ярость, и моя любовь, сплетенные в один неконтролируемый поток силы.

— У тебя ничего не будет, — говорит Сола, ее глаза прикованы к моим.

Я не отвечаю. Я не могу.

Магия держит меня в своей хватке.

Я просто сосуд для нее.

Всегда сосуд.

Мой язык — пепел.

Я позволяю ей гореть. Ее лицо медленно распадается, кусочки ее уплывают прочь, как пепел в ночь костра.

Моя голова запрокидывается, струя этой яростной злобы ударяет в небо. Я не знала, что могу вместить так много в себе.

— Ты хорошо справилась, Золотой Язык, — говорит Хан, одобрение и печаль сияют в его словах.

Темный силуэт заслоняет солнце. Облако. Магия, вытекающая из моего рта, наконец останавливается.

Небо такое очень синее. Хотела бы я, чтобы Арек был здесь и видел его со мной.

Это последнее, что я вижу, прежде чем все погружается во тьму.

Глава 36

АРЕК

— Все потеряно.

Я стискиваю зубы. Моя хватка крепка, мой удар точен, и я без колебаний перерезаю горло жрице в красном одеянии.

Только когда ее голова катится по земле, до меня доходит смысл ее слов.

Темная ярость, нараставшая во мне, ослабевает, туннельное сужение перед глазами наконец рассеивается.

Я задыхаюсь, делая глубокий вдох, и оглядываю усеянную трупами территорию крепости. Пот жжет глаза, жжет порезы на лице и руках.

— Все потеряно, — кричит другая жрица, и затем, как одна, они падают на колени, склонив головы.

Я чувствую момент, когда все меняется.

Мы все чувствуем.

Они падают как один, их конечности выгибаются так, как ни одно естественное тело не должно двигаться. Мир, кажется, выдыхает, и затем их тела превращаются в пыль.

Пыль и пустота.

Потрясенный, я отпускаю трупы, достаточно целые, чтобы повернуться против сил Солы, и еще больше тел падает на землю.

Лара шатается, ее пурпурная магия кружится вокруг нее, когда она втягивает ее обратно в себя.

Морроу, все еще рядом с ней, с двумя кинжалами в руках вместо своего огромного меча, притягивает ее к себе, роняя кинжалы.

— Что случилось? — кричит Морроу, его глаза все еще горят рвением Лойяда к справедливости.

Кейдия сидит в сплетении конечностей у внутренней стены, зеленая кровь сочится из уголка ее рта.

— Она мертва.

Сначала я думаю, что она имеет в виду Солу.

Мои колени ударяются о землю, и я ловлю воздух, боль пронзает мое сердце.

Там, где находится моя связь с Кири.

— Кири, — кричу я.

— Мне жаль, — говорит Лара, и ее магия обвивается вокруг меня, теплая и тугая, как объятие — и затем я падаю, все погружается во тьму.

Я никогда не знал такой боли.

У меня никогда не было такой любви, как с Кири.

И никогда больше не будет.

Глава 37

КИРИ

Я лечу.

Я моргаю, затем меня выворачивает, отвратительный привкус во рту становится хуже, когда я прихожу в сознание.

— Пожалуйста, предупреди меня, если тебя вырвет. Я наведу тебя на каких-нибудь отступающих наемников. — Голос Хана теплый, знакомый, желанный.

— Я жива.

— Ты удивлена? — Он больше не говорит в моей голове, а вслух, глубоким басом, таким низким, что это едва ли кажется возможным.

— Да, — говорю я, и он смеется, фыркающим звуком, от которого из его ноздрей вылетают искры.

Земля проносится внизу там, где меня нежно держат его когти.

— Теперь ты так легко говоришь правду.

— Какого хрена я сделала? — спрашиваю я, поднимая руку и рассматривая ее. Или, по крайней мере, пытаясь, учитывая тот факт, что меня раскачивает ветром, как дикую.

— Ты дышала драконьим огнем. Сама суть силы правды, — говорит Хан, и в его заявлении слышится гордость.

— Это невозможно, — говорю я со смехом. Смехом, который внезапно обрывается, потому что моя магия реагирует на мои собственные слова.

Очевидно, это вполне возможно, и я действительно сделала это.

— Это было маловероятно, Кири Элисон. Но ты сделала это, и это завершило твою трансформацию.

— Мою трансформацию? — спрашиваю я, морща нос. — Я не собираюсь превратиться в червя или дракона, или что-то в этом роде?

— Теперь вы с твоей парой равны по силе. — Еще один фыркающий смешок от него. Дым вьется из его ноздрей. — Ты сравниваешь драконов с червями?

— Нет. Черви не дышат огнем. — Я скребу по языку покрытым запекшейся кровью ногтем, пытаясь избавиться от привкуса. — Твой рот после дыхания огнем пахнет, как овечья задница?

— Не могу сказать, что пробовал овечью задницу. А ты? — мягко спрашивает он.

Я закатываю глаза.

— Это фигура речи.

— Тебе, возможно, стоит быть осторожнее с такими вещами какое-то время… по крайней мере, пока ты не поймешь, на что способна.

— Я не уверена, что понимаю что-либо, не говоря уже о том, как я жива.

Я сдаюсь со своим языком, который теперь на вкус как овечья задница и моя собственная кровь, и обмякаю в его когтях.

— Ты принесла в жертву богиню и ее верховную жрицу, использовала свою расцветающую силу, чтобы сказать им высшую правду, превратила себя в высшее оружие, и теперь ты на уровне силы, равном Ареку Хракану.