Чтение онлайн

– Хочешь, чтобы я пошла с тобой? – предложила Даяна. Данинджер посмотрел на нее и решительно покачал головой.

Он спустился в подвал, словно в пасть чудовища под названием «детство», от которого он отказался. В нос ударил запах угля и земли. Да, дыхание у этого монстра никогда не было свежим.

Оставшись одна, Даяна помялась несколько минут на месте, оглядываясь по сторонам, хотя смотреть здесь было не на что. Дешевая, старая мебель, покрытая пылью. Схваченные плесенью ковры, рисунок на которых давно стерся. Мертвая кухня с большим столом, где вряд ли кто-то готовил в последние лет десять, а возможно, и больше. Да, именно мертвая. Без намека на то, что в доме была женщина. Кухня холостяка или вдовца. Кухня, которую никто не любит и где редко готовится что-то большее, чем скромный обед, и уж точно никаких пирогов, запеченных индеек и прочих праздничных яств.

– Уэл? – позвала Даяна, устав ждать, не получила ответа и стала подниматься на второй этаж.

Вот, значит, где жил ее бывший муж и какой воздух вдыхал. Вот что предопределило его взгляды на жизнь. Даяна толкнула первую дверь. И вот, значит, где он засыпал каждую ночь как минимум первые лет шестнадцать своей жизни.

Комната была просторной, но выглядела не намного уютней, чем кухня внизу. Комната подростка, где никто не прибирался еще дольше, чем в остальном доме. Кровать, шкаф, стол, полка с книгами, старый календарь на стене, который никто не переворачивал лет сто.

Даяна смахнула с кровати пыль и села. Старые пружины жалобно скрипнули. Понимание происходящего навалилось внезапно, сбив дыхание, словно удар под дых.

Уэл жил здесь! УЭЛ ЖИЛ ЗДЕСЬ!

С чего она взяла, что он из Калифорнии или Флориды? Господи! Она же думала, что знает его, оценивала его поступки и никогда не предполагала, в какой глуши он вырос. Да вся его жизнь в Вашингтоне была как глоток воздуха для утопленника!

Данинджер разжег котел, и в доме начало теплеть. Даяна чувствовала, как медленно оживает дом. Где-то внизу хлопнула входная дверь.

Данинджер принес из машины купленные продукты. Когда Даяна спустилась, он уже разжег плиту и мыл пыльную посуду, используя привезенные с собой канистры с водой.

– Водопровод замерз, – сказал он, увидев Даяну. – Скоро дом прогреется и вода будет литься из крана. Угля в подвале много, так что не замерзнем, – он попытался улыбнуться. Даяна кивнула, подошла к нему и забрала грязные тарелки.

– Не возражаешь? – осторожно спросила она.

Сейчас Уэл стал для нее чужим человеком, которого она никогда не знала прежде. А это значило, что и прежних обид теперь не было. Они остались где-то на границе штата Мэн.

– Ты поливай, а я буду мыть, – Даяна улыбнулась, разглядев растерянность на лице Данинджера. Видела ли она прежде, как он стесняется? Видела ли, как краснеет? Нет, Данинджер из Вашингтона был всегда уверен в себе. Но Данинджер из этого дома… Господи, он словно снова стал мальчишкой. И это… Это было необычно. Даяна почувствовала, как их руки случайно соприкоснулись.

– Знаешь, – спешно сказала она, – думаю, я справлюсь здесь и сама, а ты иди приберись наверху, там пыльно и много пауков, а я… Черт, думаю, я очень сильно боюсь пауков! – она снова улыбнулась, всем своим видом давая понять, что хочет побыть одна.

Данинджер понял, потому что хотел того же. Подниматься наверх не хотелось, но что-то тянуло его туда.

Когда Даяна закончила с приготовлением ужина, она поднялась в комнату Данинджера, почти уверенная, что найдет его там. Он лежал на своей кровати. Глаза его были закрыты.

– Уэл? – Даяна осторожно коснулась его плеча. – Уэл, ты спишь? – она отметила, что постельное белье хоть и пахнет нафталином, но пыли на нем уже нет. Не было пыли и на столе. Котел медленно прогревал дом, и в глубине строения что-то постоянно пощелкивало, шуршало.

– Это крысы, – сказал Данинджер, заставив Даяну вздрогнуть. – Они бегают между стен, и от этого кажется, что дом живет своей жизнью. – Даяна поежилась. На окна давила тяжелая, морозная тьма. За стеной снова послышался слабый шорох. – Отец выращивал картофель, и мы хранили его в подвале возле дома, так что крыс здесь раньше было очень много. Летом они обычно не забирались в дом, но зимой предпочитали греться между стен. У отца была аллергия на кошек, иначе бы здесь был целый питомник, а так приходилось ограничиваться крысиной отравой и мышеловками. – Даяна увидела, как губы Данинджера дрогнули в легкой улыбке. – Помнишь, когда я поступал в ФБР, у меня по стрельбе был один из самых лучших показателей? Я сказал, что это просто, наверное, талант, но на самом деле я научился стрелять здесь. Один из старшеклассников купил старый «Додж», а у отца в амбаре валялась куча запчастей, о которых он не помнил, так что я выменял у старшеклассника мелкокалиберный револьвер на эти запчасти и от нечего делать охотился на крыс, когда отца не было дома. Этот же старшеклассник покупал мне патроны. Кажется, его звали Мэт. Да. Мэтью Райерсон, – Данинджер снова улыбнулся. – Он бы тебе понравился. Чем-то похож на Хэлстона, только необразованный. Мог разобрать и собрать двигатель доджа, но с трудом вспоминал таблицу умножения. Не знаю, что с ним случилось. Наверное, живет где-то здесь. Мы с ним никогда не дружили. Я был младше, да и… В общем, чисто деловые отношения. – Он поднялся с кровати. – Я так понимаю, ужин готов?

– Или обед, – Даяна пожала плечами. – Не знаю. В последние дни жизнь вообще встала вверх дном.

Они спустились на кухню. Дом прогрелся, но было все равно прохладно. Данинджер растопил старый камин. Движения его были ловкими и уверенными. Даяна видела, как он спустился в подвал, взял топор и охапку сухих дров, затопил камин и, пока тот разгорался, разрубил во дворе несколько заиндевелых чурок. Он вернулся в дом, принеся с собой холод и какое-то ощущение нереальности происходящего. Адвокат, который ездит на последней модели «Мерседеса», одевается в сшитые на заказ костюмы, орудует во дворе топором, как сельский житель. Да присяжные подняли бы его на смех, узнай они эту обратную сторону. Это как если бы корова бросила вызов оперному певцу. И неважно, как громко она бы мычала. Корова осталась бы коровой.

– Ты не перестаешь меня удивлять, – призналась Даяна, когда они сели за обеденный стол.

От камина пахло дымом, но вместе с дымом появлялось тепло.

– Когда зимы были особенно холодными, отец часами сидел у камина и читал старые журналы и газеты, – сказал Данинджер, принимаясь за ужин. – Зимой здесь вообще было нечего делать. Только чисти дороги от снега да занимайся внутренним ремонтом дома. Вот летом все менялось. Иногда мне до сих пор снятся эти чертовы картофельные поля. К десяти годам я так ненавидел это, что мечтал только о том, что когда вырасту, то исключу из своего рациона все, что связано с картофелем.

– Но не исключил, – Даяна сдержанно улыбнулась. Приготовленная еда показалась ей пресной и безвкусной. И еще этот запах дыма…

– С годами воспоминания притупляются, – Данинджер пожал плечами. – Остаются лишь запахи, звуки, какие-то отдельные картинки. – Он ненадолго замолчал, но Даяне показалось, что больше он не произнесет ни слова. Ни сегодня, ни завтра – вплоть до того дня, пока они не уедут отсюда. – Знаешь, у меня был всего один костюм, – неожиданно сказал Данинджер. – Отец купил его, когда мне исполнилось шестнадцать, надеясь, что я больше не вырасту, но к семнадцати костюм был мне так мал, что его пришлось продавать.

– Я не знала, что ты жил так бедно, – призналась Даяна. – Особенно если учесть, где ты учился, и то, как себя всегда вел, – она растерянно хмыкнула. – Я думала, ты просто нерадивый сын, который пользуется деньгами родителей, обвиняя их во всех смертных грехах и не желая иметь с семьей ничего общего.

– Так и должны все были думать, – Данинджер безрадостно улыбнулся. Порыв ветра ударил в окна, заставив задрожать стекла.

Закончив с ужином, Данинджер отвел Даяну наверх, в приготовленную ей комнату.