Чтение онлайн

Оказавшись наедине, Данилео притянул к себе спутницу и жарко поцеловал. Она страстно ответила на его поцелуй, но затем отстранилась.

Адмирал заметил на глазах девушки проступившие слезы.

— Ты приехал.

— Я знаю, что должен быть здесь.

— Дан, я боюсь за тебя. Ты слышал, что говорят люди?

— Бунт?

— Нет… да.

— Знаю. Но может быть все обойдется?

— Тебя могут убить!

— Чушь, я адмирал порта, а не провинциатор.

— Ты…

— …молчи, не надо.

— Я боюсь за тебя.

— Я приехал сказать, что люблю.

— А толку-то что…

Они молча стояли, взявшись за руки. Данилео принялся целовать её светлые локоны пышной прически. Релена перестала плакать.

— Дан, ты должен знать. У нас будет ребенок.

— Что? Что ты сказала?

— У нас будет малыш. Нужно что-то делать.

— Тебе срочно следует улететь отсюда.

— Вместе с тобой?

— Релена, это невозможно!

— Я не поеду без тебя.

— Нет, да! Я найду тебе сегодня же место, дам денег, у меня около шести тысяч дублосов. Этого хватит начать новую жизнь. Собирай вещи. Я немедленно в Золотой банкум, переложу деньги на твою полочку.

— Дан! Я никуда не поеду без тебя, наш малыш…

— Релена, не говори глупостей. Собирайся. Завтра будет машина в конфедерацию. Деньги возьми только мелочь. Остальное будешь обналичивать в банкуме. Твоя тетка жива?

— Нет, она умерла.

— Не важно. Собирайся. Я потом к вам прилечу.

— Приедешь?

— Да.

Адмирал Беренович поцеловал девушку и быстрым шагом отправился прочь. Время спрессовалось, часики тикали, а в каждый тик нужно было успеть очень многое.

Глубокой ночью, валясь с ног от усталости, Данилео приехал домой. На сей раз никаких эгоисток. Адмирал попросил вахтенного вызвать для него самокат. Дежурный назначил одну из машин авиапорта. Рулевой самоката быстро довез патрона по пустынным проспекциям. Беренович в знак благодарности сунул в его заскорузлую руку пятиотрезовик. Портовый матрос довольно улыбнулся и козырнул адмиралу.

Зайдя в дом, Данилео тяжело скинул верхнюю одежду и устало рухнул на узкую тахту. В голове крутился заколдованный круг. Отцовство. Эльза. Бунт. Стоило отбросить всё это в сторону, но перетруженный мозг не хотел отпускать жвачку мыслей.

Наконец, Данилео сомлел.

Если можно было вообразить, что есть на свете такое место, где вечный лес отступил, где обнаженная земля убегает за горизонт подобно морскому простору, в таком месте сейчас брел Данилео. Легким бегом преодолевал он расстояния в этой безмерной пустоши.

Наверное тут и не нужны наши летающие корабли? Наверное тут можно мчатся на самокате или даже эгоистке. А города здесь могли бы перестать напоминать многоуровневые муравейники. Здесь города могли бы раскинуться вширь и вдаль, а не вверх и вниз.

Данилео бежал над диковинной пустошью, и восторг переполнял его сердце.

Но затем, как это бывает во сне, всё исчезло. Так случается, если ты пристально вглядываешься во что-то. Нет, только боковое зрение. Силуэты, а не чёткий рисунок. Призрачный абрис, а не твердая плоть. Иначе взгляд начинал разъедать тонкий субстрат сновидения.

И Данилео почувствовал, что это сон. Это бывало и раньше. И как во всяком сне, он знал точную последовательность предстоящих событий.

И Дан не стал противиться этой сверхидее.

Картины сменяли одна другую. Вот адмирал восседает в кабине батарейтора — самого мощного военного корабля. И створки бомболюков уже готовы вот-вот разъяться. И тогда с коротких пилонов сорвутся кувыркающиеся бомбы и помчатся вниз, на разворошенный, чадящий городейник.

И остановить батарейтор могли бы только собственные корабли защитников провинции. Но ведь их уже не будет в воздухе…

На следующее утро Релена проснулась очень рано. Её била дрожь. В комнатке, где она снимала угол, жил еще один персонаж. Колоритный господин-девица. Эту традицию занесли сюда пошлые орки. Орочьи мальчики пополнили веселые дома Рорара. В провинции было слишком много разных культур. Прижилась здесь и такая дикость, как коммерсиальная забава с юными орками, одетыми на подобие девушек. Элек жил с Реленой уже около полугода. Первоначально его, забитого, не по орочьи маленького, привезли на Рорар какие-то королевские негоцианты. Он мог вполне умереть с голоду, но чудом зацепился за жизнь и быстро пристроился к её новому течению.

По ночам Элек ходил в квартал красных фонариков, на пъегал. Он здорово окреп за последнее время, но все равно в нем ярко кипела юношеская упругость и легкость.

Релена познакомилась с ним, когда он искал жилье. У самой бедной продавщицы были постоянные проблемы с товарищами по взятому в кортому жилью. Но Элек был замечательным сожизником. Во-первых, по ночам он работал, а когда приходил домой спать, Релена сама уже собиралась на работу. В редкие выходные они вполне спокойно общались. Орк вел себя очень галантно по отношению к соседке.

Когда сегодня он раскрыл их тонкую входную дверь и увидел заплаканное лицо гномихи, то, несмотря на усталость, опустился с ней рядом, приобнял и начал осторожно поглаживать волосы.

— Что у моего дружочка приключилось?

— Эль, я уезжаю.

— Вот как. Какая досада. Мое сердечко будет скучать по маленькому Релейку.

— Эля, я жду ребенка, мой мужчина сказал, что я должна уехать отсюда.

— Какой добрый господин тебя любит.

— Любит?

— Конечно, в Рораре теперь очень плохо стало, нужно уезжать скорее, тем более ты на сносях.

— Я так сильно буду скучать по тебе, мой милый!

— Не плачь, девчонка. Пройдут снега.

Релена удивленно посмотрела на хорошенького господина-девицу. Орк грустно улыбнулся в ответ.

Потом они выпили лунного чая, гномиха принесла другу булочки со штрайзелем.

Немудреный скарб был уже собран. В десятом часу с улицы раздался крик извоздного самоката. Релена поцеловала орка в лоб и, не оборачиваясь, зашагала прочь.

Когда она уехала, Элек лег на кровать. Не на свою, на кровать бывшей соседки. Ему так хотелось вобрать в себя её тепло. Орк очень любил маленькую подружку. Как ему хотелось верить, что она благополучно спасется из тонущего Рорара. Постепенно сон смежил его веки.

Проснулся Элек под вечер. Первым делом он принял душ и приготовил легкий ужин. Он ел мало, гости, которые желали отдыха с господином-девицей требовали тонкий стан и грациальные черты. В сущности, как мало орочьего было в нем.

Рыская в оставленных вещах, Элек нашел старую чесаволоску с неполным рядьем зубов, несколько долговых расписок от подружек. Где теперь эти долги? Справедливости ради, надо заметить, суммы были маленькие, три-семь отрезов. То, что гномиха не стала требовать у подруг оплаты говорило о добром её сердце.