Чтение онлайн

Это была высокая награда за победу в спортивном поединке. Ректор-настоятель распорядился угостить Мэтти. А сейчас он мог бы есть их каждый день. Но нет. Строгий протокол касался в том числе и трапезы. Поначалу Матфей пытался уговорить свитского обермаршала. Но мерзкий старикашка оставался непреклонен. Все это овеяно традицией…

Уже совсем стемнело, и пора было подумать о сне, но спать совершенно не хотелось. Император вышел на огромный красивый балкон и принялся любоваться величественной панорамой столицы. Городейник немало отличался от его собственной империи.

Вдруг на соседнем балконе мелькнула тень. Матфей вжался в стену. Молодая девушка выскочила на балкон и, легко перемахнув перила, спустилась в сад. Не случилось ли чего, пронеслось в голове императора. И он поспешил в покои своего венценосного брата.

Гримон Нилосский был жив и здоров. И даже более, находился в прекрасном расположении духа. Матфей не стал раскрывать ему причины визита. Стало ясно, та женская тень на балконе была жрицей любви.

Это возмутительно! Императоры принимают целибат, иными словами, дают обет безбрачия.

Думая об этом Матфей вернулся в покои и уснул.

Следующий день во всем походил, как брат близнец, на предыдущий. Слащавые речи, долгие и утомительные поклоны, заверения в личной преданности и глубочайшем почтении. Императорская коллегия виделась Матфею сборищем бонвиванов. Да так оно и было. Молодые и старые состязались в пустословии. Единственный, кто вызывал интерес правителя Потета, был Лорд-командующий.

Это двадцатичетырехлетний юноша, высокий и стройный. Казалось, развлечения и достаток не отразились на его молодом и сильном теле.

Жилина правил Согаховым. А сейчас завершался его десятилетний срок командования орденом. Удивительно, но Лордом он стал почти сразу после получения императорской короны. Матфей вдруг подумал, а что если ему самому побороться за титул? Титул верховного правителя федеративной монархии!

Но тут же эта мысль потускнела в голове. На самом деле, год правления Потетом остался в памяти Матфея чередой бесконечных показных мероприятий. Глупая и бессмысленная клоунада. Порой он доходил до того, что ненавидел своё положение.

И притом, оставалось еще страшное одиночество. Чтобы никто не мог влиять на решения монарха. Свита прекрасно позаботилась об этом. Всё, что не укладывалось в протокольные рамки, отсекалось.

Единственным, что, слава богу, допускалось, у императора оставалась возможность учиться. Правда и здесь таились подводные камни. Если дисциплина представлялась обермаршалу не нужной, её изымали.

Зато преподавали Матфею лучшие профессора. А какой был учебный материал!

Лорд-командующий объявил обед и чинно покинул зал заседания. Императоры встали со своих мест и последовали примеру Предстоятеля. Существовала традиция, согласно которой Лорд-командующий мог пригласить на обед любого гостя. Внезапно к Матфею подошел адъютант и шепнул на ухо приглашение к столу его высоковеличества.

Жилина держался очень дружелюбно. После всей приличествующей титулатуры он подмигнул.

— Старина, я так рад видеть вас.

— Поверьте, ваше высоковеличество…

— …бросьте! Без чинов, без чинов. Я очень устал от этого цирка. А нам еще говорить и говорить. Проклятая говорильня из меня душу вытрясет когда-нибудь!

— Как вам будет угодно.

— Ну, и славно. Я был очень рад вашему избранию. С предшественником мы не взлюбили друг друга.

— Мир его праху.

— Аминь.

— Как вам бремя власти Командующего?

— О, хороший вопрос. Сразу в яблочко. А мы с вами подружимся, клянусь.

— Итак?

— Устал. Конечно, когда двенадцать лет назад я сам стал императором, мне казалось, что следующий обязательный шаг будет получить мантию Лорда.

— И так всё и вышло.

— К сожалению, старина, к сожалению. Скука смертная. Если простой император паясничает пять дней в неделю, то у Командующего выброшены из жизни все семь.

— Отчасти понимаю.

— Вижу, что отчасти. Но, главное, вы мне верите. Я это чувствую. Устал от политесов.

— Мне очень одиноко.

— Ему одиноко? Да, уж. А каково мне, каково всем нам?

— Так почему императорская коллегия так ужасна? Мы ведь могли бы говорить о насущном, а не обо всех этих пустяках. Мистер Гонац кичится новым портом, господин Нилос хвалится какими-то огромными батарейторами, а Сшонев вообще не выпускает изо рта бутылочку винца, равно как и мистер Бов не выпускает изо рта того, что я не могу здесь произнести.

— Да, и это только начало. Мы тут самые молодые, самые живые. Я, когда был избран Лордом-командующим, десять лет назад, думал, вот она победа. И что же? Победили, как раз, они. Стрелянные воробушки!

— Так значит, это не выборы победителя?

— Отчего же? Просто победителей будет пятеро, а проигравший один.

— Начинаю что-то понимать.

— Я — честный человек. Будь все иначе, поступил бы с вами так, как сделали десять лет назад со мной.

— То есть вы хотите сказать…

— …не переживайте, старина, это счастье вам не сдалось. Это уж мой крестяга.

— Звучит довольно странно.

— Ну, если вы хотите, я с радостью передам его вам. Но, честно говоря, не уверен, что вы справитесь.

— Это почему?

— Опыт, поверьте моему опыту. Я знаю, что один срок еще протяну, а там, глядишь, кто-нить из уважаемых правителей отдаст богу душу. И можно будет с чистой совестью передать мантию.

— Звучит странно.

— Рад, что сомневаетесь. Подвергайте всё сомнению. Не верьте никому. Все эти доброхоты очень далеки от Истины.

— Я могу подумать над предложением?

Когда вечером Матфей вернулся в Рубиновый дворец, его ждала записка. Не в свитке, а на простом пергаменте. Его всевеличество приглашал императора Потета на тайную прогулку. Странное дело, как это свита проглядела записку? Или это проверка? Хотелось бы с кем-нибудь посоветоваться, но вот только с кем? Матфей хорошо знал, среди свитских у него друзей нет. А идти в покои императора Нилоса тоже не казалось умной мыслью.

В записке было сказано, что Матфей должен переодеться в вицмундир адъютанта. Но адъютанты его свиты, все как на подбор, были рослые. Загадка разрешилась, когда после ужина в покои постучал невысокий молодой офицер. Они остались наедине, и тот быстро снял одежду. Матфей сокрушенно вздохнул. Ему было немного завидно лицезреть прекрасное атлетическое тело. Сам же он был скорее худющий доходяга. Но по росту они были схожи. Адъютантский мундир пришелся впору.