Очерки модального синтаксиса
Шрифт:
«У среднего окошка сидит Толик Печонкин и смотрит на улицу, подперев голову кулаком.
Этот самый Толик Печонкин представляет собой круглолицего, не по-деревенски упитанного мужчину, лет пятидесяти с небольшим, который, видимо, не совсем здоров, ибо во всякое время года он носит стеганые штаны. Печонкин кладет всей округе печи, вяжет оконные рамы, мастерит двери с филенками и отличные обеденные столы, – одним словом, он человек сручный и деловой, но иногда на него нападает стих, некая непобедимая меланхолия, и тогда душа его требует праздника, как в другой раз требует покоя истерзанная душа. Эльвира Печонкина, жена Толика, женщина крупная, набожная и туговатая на ухо, сильно не любит такие дни, поскольку муж ее, случается, так усердно заливает свою тоску, что потом гоняется за ней с бензопилой по усадьбе, как говорят местные, «по плану».
Итак, Толик Печонкин сидит у окошка, подперев голову кулаком, а в глазах его светится непобедимая меланхолия, словно ему только что привиделся смертный сон. По полу в горнице ходит, вкрадчиво цокая, злющий петух Титан, любимец Печонкина, заклевавший на своем веку несколько поколений хозяйских кур, на дворе время от времени принимается брехать одноглазый кобель, окривевший по милости петуха, да сердито похрюкивает в сарае пятимесячный боров Борька».
Такое описание невозможно в научной или деловой речи, ибо оно индивидуализировано, окрашено легкой, беззлобной иронией (непобедимая меланхолия; душа его требует праздника; смертный сон). Разумеется, описание стилизовано, Автор стремится изобразить героя, так сказать, изнутри, используя его представления о мире, его слова и выражения (нападает стих; заливает тоску), но при этом слегка иронизируя. Серьезность, строгость, почти научность описания вступает в противоречие с сущностью изображаемых чувств и переживаний (этот самый Толик Печонкин представляет собой...). Ср. также уменьшительное Толик применительно к мужчине лет пятидесяти с небольшим. Вот это несоответствие формы и содержания в совокупности с другими художественными деталями и рождает ироническую интонацию.
Стилистические ресурсы, заложенные в III типе речи, практически неисчерпаемы. Общее его структурное свойство (несовпадение фактического производителя речи и ее субъекта) позволяет бесконечно варьировать стили изложения – от объективно-бесстрастного до торжественно-поэтического. При этом используются самые разнообразные приемы и средства индивидуализации повествования. В принципе III тип речи используют почти все писатели, но под пером каждого мастера он принимает неповторимые выразительные формы. И полностью охарактеризовать использование III типа речи в художественной литературе – значит описать творчество всех писателей, проанализировать все индивидуальные стили. Задача по своим масштабам громадная и вряд ли выполнимая.
Иной характер имеет III тип речи в публицистике. Здесь возможны самые разнообразные варианты: обезличенное, насыщенное цифрами и фактами изложение и повествование, пронизанное авторскими эмоциями, оценками, комментариями, причем в отличие от художественной литературы эти оценки (сарказм, ирония и т.д.) носят прямой и открытый характер, принадлежат конкретной личности – автору.
Итак, в русском языке речь может вестись от всех трех лиц: 1-, 2– и 3-го. Каждый из типов речи обладает определенными стилистическими особенностями и может встречаться как в «чистом виде» (только I тип, или II, или III), что бывает довольно редко, так и совместно с другими (наиболее частый случай), чередуясь, перекрещиваясь, взаимодействуя с ними и создавая различные стилистические структуры, речевые формы, жанры.
Так, I тип речи используется в разговорно-обиходном стиле, в художественной литературе, в публицистике; II тип – в художественной литературе и отчасти в публицистике; III тип имеет универсальный характер и используется практически везде, меняя, разумеется, свои функции, строй, особенности. В художественной литературе III тип речи взаимодействует, как правило, с I типом.
Также совместно используются III и I, а также II тип речи в публицистике. Однако I тип используется своеобразно; для публицистики характерно прямое его употребление, составляющее одну из важных особенностей этого стиля. Если в художественной литературе Я автора и рассказчика не совпадают, то для публицистики закономерна противоположная ситуация: Я говорящего это и есть фактический производитель речи. Отсюда публицистическая речь – открытая, прямая, авторская, эмоциональная, призванная убедить, склонить на свою сторону.
Таким образом, с точки зрения строя речи тексты на русском языке, подразделяющиеся на три типа, взаимодействуют, порождая стилистическое многообразие текстов.
4.3. Автор как стилеобразующая категория текста
Типы речи демонстрируют структурное многообразие текстов. При этом роль текстовой модальности заключается в семантическом «согласовании» высказываний, в формировании строя, тональности речи. Личные местоимения не только создают строй речи, но и, как было показано, определяют во многом стилистический облик текста. Уже говорилось о важнейшем для определения стилевой сущности текста, его модальности соотношения «производитель – субъект речи». Если субъект речи определяет непосредственно строй речи (от 1-, 2-, 3-го лица) и в связи с этим модальность текста, то фактический производитель речи – автор, выбирая тот или иной тип речи (или чередуя их), вносит окончательные штрихи в общую модальность текста. Текстовая модальность связана прежде всего с автором текста. Рассмотрим более подробно – сначала на материале публицистического текста – роль производителя речи автора.
Разумеется, и без комментариев ясно, что создающий текст автор определяет все его черты, в том числе и стиль. Однако возникают важные вопросы: какие именно черты авторской личности оказывают воздействие на стилистический облик текста? Каков механизм взаимосвязи, взаимодействия авторской личности и стилевых качеств текста? Достаточно поставить эти вопросы, чтобы обнаружился сложный, многомерный характер понятия «автор». Речь идет не о несомненно важных личностных чертах (талант, темперамент, эрудиция и др.), но прежде всего о родовом понятии «автор», характеризующем всех (или многих) создателей, творцов текстов.
В качестве общей характеристики, общих черт следует выделить те функциональные и сущностные особенности, которые составляют необходимую, неотъемлемую принадлежность понятия, категории «автор». Важно раскрыть природу и структуру этой категории, т.е. выделить идеологические, социальные, стилевые и другие черты производителя речи, во многом определяющие черты этой речи.
Применительно к художественной речи эта проблематика разрабатывалась академиком В.В. Виноградовым, который ввел в научный обиход широко употребительный теперь термин “образ автора”: «В композиции целого произведения динамически развертывающееся содержание, во множестве образов отражающее многообразие действительности, раскрывается в смене и чередовании разных функционально-речевых стилей, разных форм и типов речи, в своей совокупности создающих целостный и внутренне единый “образ автора”. Именно в своеобразии речевой структуры образа автора глубже и ярче всего выражается стилистическое единство целого произведения» [45] .
45
Виноградов В.В. Язык художественного произведения // В.В. Виноградов. Проблемы русской стилистики. – М., 1981. С. 296.
Для художественной литературы, в которой несовпадение производителя речи и ее субъекта можно считать законом, этот термин вполне уместен [46] . Именно образ автора является средоточием, фокусом, создаваемым всеми языковыми и речевыми средствами.
Иное положение в публицистике. Здесь важен не образ автора, а сам автор как личность – его взгляды, устремления, общественная позиция, в известной мере личные качества. Если в художественной литературе лицо, от которого ведется повествование, и личность писателя, лирический герой и автор принципиально неотождествимы, то в публицистике автор, каким он предстает в произведении, это подлинная, конкретная личность. Между ним и текстом нет посредствующих звеньев. Поэтому применительно к публицистике представляется рациональным предпочесть термин автор.
46
Однако интересна критика этого термина М.М. Бахтиным: «Абсолютно отождествить себя, свое “я” c тем “я”, о котором я рассказываю, так же невозможно, как невозможно поднять себя самого за волосы. Изображенный мир, каким бы он ни был реалистичным и правдивым, никогда не может быть хронически тождественным с изображающим реальным миром, где находится автор – творец этого изображения. Вот почему термин «образ автора» кажется мне неудачным: все, что стало образом в произведении и, следовательно, входит в хронотопы его, является созданным, а не создающим. «Образ автора», если понимать под ним автора-творца, является contradictio in adjecto, всякий образ – нечто всегда созданное, а не создающее. Разумеется, слушатель-читатель может создать себе образ автора (и обычно его создает, то есть как-то представляет себе образ автора), при этом <...> он создает только художественно-исторический образ автора <...>» (Бахтин М.М. Формы времени и хронотопов в романе: Очерки по исторической поэтике // М.М. Бахтин. Вопросы литературы и эстетики: Исследования разных лет. – М., 1975. С. 405.
Разумеется, и в публицистике нет полного совпадения личности автора и его языкового выражения в тексте. Но здесь причины этого явления иные, объясняемые природой категории автора (о чем подробнее ниже). Принципиальным же остается главное положение: производитель речи и ее субъект – одно и то же лицо.
Близок к развиваемому здесь пониманию категории автора получивший широкое распространение термин «языковая личность» [47] . Но в этом случае акцент делается на конкретном человеке, многогранно проявляющем себя в языке. Термин же автор ориентирован прежде всего на текст (публицистический), речепроизводство, стиль и на общие, родовые черты этой категории. Автор – более широкая категория, чем языковая личность. Они соотносятся как родовое и видовое понятия. А. Герцен, А. Аграновский, А. Стреляный – языковые личности, объединяемые общим понятием «автор-публицист».
47
См.: Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. – М., 1987.
что же представляет собой эта категория, что входит в это понятие?
Когда мы говорим об авторе как о стилеобразующей категории публицистического текста, то имеем в виду не физические, психологические, стилевые и другие особенности конкретного автора (языковой личности), хотя они тоже имеют важное значение, но прежде всего те стороны понятия «автор», которые составляют его сущность (независимо от конкретной личности, выступающей как автор), т.е. родовые, типичные черты категории «автор», создаваемые временем. Для каждой эпохи характерен свой тип автора.