Чтение онлайн

— Да закрой уже свой распылитель! — не выдерживает Сашка.

— А я его и не доставал, — бухтит Геныч, но тут же затыкается и переключается на ластящуюся к нему Стешку.

Остаток пути мы едем молча. Поглаживая Сашкины пальчики, я думаю о том, что на острове мне совсем некуда её привести. Не в сарай же! Вообще-то, мне обещали свободное бунгало по приезду, но вряд ли кто-то станет заморачиваться посреди ночи с моим переселением. А до следующей ночи я точно взорвусь. И как быть? С этой мыслью я проваливаюсь в сон, а просыпаюсь уже в аэропорту.

— Гля, а я не понял, — гудит Геныч, кивая куда-то вдаль, — как они здесь раньше нас оказались? Или их носорог до самого аэропорта гнал?

Группу уже знакомых французов я узнаю сразу по их колоритной мадам, и будто камень с души. Хвала небесам — целы! «Чего и нам желаю», — мысленно добавляю, разглядывая наш летательный аппарат. И всё же верю, что сегодня фортуна не посмеет повернуться ко мне задом.

* * *

Занзибар

Уже на острове Геныч припадает лбом к земле и эмоционально вещает о том, как на протяжении всего полёта его утомлённое сердце нежно с телом прощалось. Я же весь путь не выпускал Сашкину ладонь, переплетая наши пальцы, и был счастлив, потому что не чувствовал сопротивления. И снова вспоминал, как впервые увидел свою рыжую погибель.

Я задымился и пропал с первого взгляда, но запомнил тогда только волосы, сиськи и задницу. Уже позднее я был уверен, что знаю каждый сантиметр её тела, каждую веснушку, но лишь сейчас разглядел и осознал, какие у моей Аленькой красивые руки. Я всегда помнил их дразнящий запах, прикосновения, от которых напрочь сносило крышу, помнил, как надевал ей на пальчик обручальное кольцо… но почему-то никогда не задерживал взгляд на этих нежных изящных пальчиках. Почему?..

Чёрт, как много я пропустил… и где меня носило столько времени?! Да я и сейчас не на месте, так… ни два ни полтора.

В аэропорту Абейда Амани Карума (бля, язык сломаешь) нас уже поджидает вместительный микроавтобус. Сегодня я не рассчитывал выпускать из своих рук Сашку, но Стефания, одарив меня виноватой улыбкой, тянет сестру к себе для важного девчачьего трёпа.

— Я скоро, — шепчет моя девочка и целует меня в губы.

Всего лишь лёгкое касание, а меня колбасит, как на первом свидании. Удивительная штука — я забыл имена и лица многих женщин, побывавших в моей постели, но отчётливо помню даже самые невинные первые прикосновения моей Аленькой. И никогда не забуду наш первый поцелуй, разбудивший во мне вулкан.

Я бы и рад забыть всех остальных, но самый ранний опыт трудно стереть из памяти — первый взрослый поцелуй в летнем лагере и первый секс там же, но двумя годами позднее. Был, правда ещё один памятный случай — это поцелуй с Айкой. Тогда мы и не подозревали о наших кровных узах, но, к счастью, нам обоим не зашло — не иначе как родственные гены сопротивлялись.

— Ну шо, серьёзные пацаны налево, девочки — направо? — рычит на ухо Геныч, падая на сиденье рядом со мной. — Жора, давай к нам, братуха, пошепчемся о своём, о взрослом. Э, шеф, ну мы едем или как?

— Да погоди, — я киваю за окно, — Инесса ещё не докурила.

— Пиздец, она уже третью сосёт, — возмущается Геныч. — Инесса Германовна, выбросьте эту гадость, я очень беспокоюсь о Вашем здравии. Курение убивает!

— Да! — это волнуется Жора.

— Лишь бы не вызывало недельный понос, — отзывается Германовна, забираясь в салон. — В моём возрасте, дети мои, уже всё убивает… так какой смысл отказывать себе в удовольствии?

— Ну-у… как вариант, продлить красоту и молодость, — бормочет Геныч.

— От всего, что мне нравится, Геночка, я молодею и добрею. А без мундштука я, что яхта без мачты, а это уже верный признак приближающегося пиздеца.

Оглянувшись на водителя, Инесса даёт ему команду трогаться и пробирается к девчонкам.

— Ну что, мои нежные куколки, полчаса — и мы в комфорте!

— Чумовая ба… женщина! — восхищенно басит Геныч и понижает тон до минимума: — Крепись, Георгиос, она будет жить вечно!

— Да!

Геныч по случаю счастливого возвращения сегодня в ударе — рот вообще не закрывается, пока мы пробираемся по дремучим трущобам в свой райский отель.

— Пацаны, такое ощущение, что мы ещё в заповеднике, — сложив ладони биноклем, он таращится в непроглядную темноту. — Персик мой, а здесь точно нет леопардов?

— Нет, только козы и собаки, — хихикает Стешка.

— А-а, хорошо.

— Геныч, — шепчу я, — надеюсь мы сегодня не обязаны нанести визит тёще?

— Не-э, у неё там с Марио туса какая-то намечалась…

— С каким Марио? У неё же вроде этот… Анастасио.

— Да похер! Короче, ей Стефания ещё с континента звонила и сказала, что мы ночью вернёмся, но реакции — ноль. Похоже, тёща эту инфу отфильтровала и нас не ждёт.

— Ну и отлично, — выдыхаю облегчённо.

— Му-гу… Слышь, Вадюх, а ты Александрию где будешь это… спать укладывать?

— Сам об этом думаю…

— Да? Ну, если что, мы для вас можем второй этаж освободить, там у нас никаких соседей…

— А сами куда?

— Да решим по ходу…

— Не, Геныч, спасибо, но мне желательно вообще без соседей — ни сверху, ни снизу.

И тут Жора яростно бьёт себя в грудь.

— И мы-ы!..

— Во, слыхал? — подхватывает Геныч. — И они тоже свалят.

— Спасибо, брат, — я хлопаю Жору по плечу, — но от твоей женщины я не посмею принять такую жертву. Да не парьтесь, пацаны, на месте порешаем.

— Эх, что они с нами делают, да? — довольно сокрушается Геныч и оглядывается на наших девчонок.

— Да-а, — с блаженной улыбкой вторит Жора.

— Всем горячо любимым гулюшкам посвящается, — грохочет Геныч на весь салон и запевает рычащим басом:

— Ты у меня одна,

Словно в ночи луна,

Словно в степи сосна,

Словно в году весна.

И я подхватываю с бесшабашным азартом:

— Hету другой такой

Ни за какой рекой,

Ни за туманами,

Дальними странами.

— Ми-ы-ы, — подтягивается Жора.

— В инее провода,

В сумерках города, — включаются девчонки…

А когда нас приветствуют огни отеля, мы завершаем все вместе:

— Можешь отдать долги,

Можешь любить других,

Можешь совсем уйти,

Только свети, свети!

* * *

Накопившаяся за последние дни усталость обрушивается на нас, едва мы ступаем на безопасную и по-праздничному яркую территорию. И к всеобщей радости впереди у нас ещё целая неделя новогодних каникул!