Чтение онлайн

Ах, как же долго Анастасия лелеяла в своих грёзах этот триумфальный выход, где для всех горожан она была женщиной-наваждением, недосягаемой и безумно сладостной мечтой, и там, в её видениях все половозрелые сицилийцы наперебой стремились к ней, чтобы дать ей прикурить.

Неохотно вынырнув из своих фантазий, Настя контрольным взглядом окинула себя в зеркале и, удовлетворившись увиденным, покинула непривычно тихий дом. В кои-то веки здесь так спокойно! Даже уходить не хочется, но надо. Настик наверняка расстроится, когда узнает, что его жена отправилась в город в одиночестве. А может, он и не узнает о её самовольной прогулке, если Настя будет осторожна.

Однако, как не старалась она выскользнуть из посёлка незамеченной, но куда там!.. Едва Настя преодолела обширные угодья Ла Роса, её тут же поймала в фокус пучеглазая соседка Франческа и скороговоркой зарядила эмоциональную приветственную речь. Попутно эта трындычиха воспела чудную погоду, полюбопытствовала, куда это Анастасия так красиво нарядилась, а заодно удивилась: как так — разве она не больна?..

Вот же шельма гадкая, и откуда только узнала? Настя досадливо выругалась себе под нос. Хотя, чему удивляться — если на одном конце Сицилии кто-то чихнёт, то с другого немедленно прилетит телеграмма-молния с пожеланиями доброго здоровья. Часом ранее Насте действительно пришлось сослаться на мигрень, чтобы соскочить с большого семейного мероприятия — визита к прабабушке Анастасио. То ещё развлечение!

Подумать только, старуха разменяла вторую сотню лет, а к кладбищенской оградке даже не приглядывалась, да ещё и вкусно пожрать была не дура. Какое же счастье, что эта древняя динозавриха проживала с другими своими детьми и внуками, а иначе нервы Насти уже взорвались бы. Она и так постоянно пребывала на грани истерики, и было от чего: мамаша Настика — натуральный демон в юбке, четыре её доченьки, старые страшные девы, да ещё и внучка-говнючка — это ж целая свора сумасшедших и деспотичных баб, и все они пасутся в Настином доме и учат её жить! Не удивительно, что отец Настика поспешил на покой — от баб сбежал, бедняга.

Сицилийских женщин Настя терпеть не могла — горластые, бесцеремонные квочки, вечно сующие свои досужие носы в чужую жизнь. Как раз одна из этих вездесущих проныр очень не вовремя выползла на улицу, чтобы засечь улепётывающую Анастасию, и теперь наверняка вся деревня слышала её приветственные излияния. Колхоз!

Настя от злости едва зубы в труху не искрошила, а Франческа, не делая пауз и не сбиваясь с дыхания, продолжала «светскую» беседу. Пожаловалась на мужа-олуха, детей-раздолбаев, на свою больную спину, поинтересовалась здоровьем Настиной свекрови, бабушки, прабабушки, всех золовок (чтоб им всем разом провалиться!) и даже про самочувствие отвратительной падчерицы спросила (с этой-то кобылой что сделается?!) .

Настя уже вполне сносно понимала местный язык, но по-прежнему пыталась шифроваться, растерянно улыбаясь и шлёпая пальчиками себе по ушам, мол, ничего не понимаю. Однако без толку, с тем же успехом она могла демонстрировать свою пантомиму меланхолично жующим коровам. А между тем Франческа уже зазывала Настю в гости, чтобы отведать «Ах какие изумительно нежные и смачные канноли!». «Всего на одну минуточку», — обещала соседка, что означало — часа на три, никак не меньше.

(От автора: канноли — популярный сицилийский десерт).

Такую вкуснятину Насте очень хотелось, она даже слюну сглотнула. Ох, как же сложно в этой стране сохранить стройную фигуру! Да и как, если эти чёртовы сицилийцы превратили еду в национальный культ, а каждый ужин — это не просто скромная семейная трапеза, а священная традиция из семи пунктов! Но самое невыносимое, что всё это безумно вкусно! И дома вкусно, и у соседей… и от угощения отказываться неприлично, и вот же гадство — все ожидают ответного жеста от неё, Насти. Идиоты! Где она, а где кухня!..

Ой, да пошли они в жопу! Настя не собиралась ни под кого подстраиваться. За четыре месяца, прожитых на Сицилии она и так набрала целых два килограмма (караул!), но ни за что не позволит себе стать такой же жирной, как мамаша и сёстры её мужа. И как корова Франческа со своими дурацкими десертами! Пусть сама их жрёт!

Настя тихонечко всхлипнула, очень живо представляя тающие на языке хрустящие трубочки, начинённые нежным взбитым творогом, шоколадным кремом и всякой всячиной… м-м-м!.. и приказала себе не поддаваться гастрономическим соблазнам. И вообще, у неё срочное дело в городе.

Вспомнив о том самом деле, Настя внутренне содрогнулась — хоть бы всё обошлось. Она одарила неумолкающую Франческу лучезарным оскалом, постучала ноготком по своему запястью, мол, совсем нет времени, и резво припустила дальше, не слушая сокрушённые стенания соседки и не оглядываясь. Настя понимала, что своим отказом нанесла назойливой тётке смертельную обиду… да и хрен с ней! Сейчас синьору Ла Роса волновало совсем другое.

Погрузившись в свои тревожные мысли, Настя скакала по бездорожью, как резвая козочка, и больше не отвлекалась на оклики односельчан. Опомнилась она лишь в тот момент, когда какой-то болван, пролетая мимо неё на своём ржавом «Фиате», накрыл её пыльным облаком.

— Figghiu di puttana! (сукин сын!) — тихо выругалась Настя, чихая и отряхиваясь.

На родном языке она редко употребляла браные выражения, зато местный фольклор ей страсть как нравился — и звучал необычно, и вроде как не по-настоящему. Сицилийцы — народ очень темпераментный и несдержанный, и подобные словечки Насте доводилось слышать частенько, но, к счастью, не в свой адрес.

Водитель старенького «Фиата» тоже заметил свою оплошность и притормозил, выбрасывая очередной столб пыли.

— Сhe cazzo! (что за нахуй!) — громко взвизгнула Настя, готовая немедленно убить придурка.

И в этот момент горе-водитель покинул салон своей букашки.

— Oh, scusa, signura! (О, простите, синьора!) — виновато пробормотал он, а Настя так и застыла с открытым ртом, потому что за всю свою жизнь она не встречала никого прекраснее этого… мальчика.

«О, Святая Лючия!.. — подумала Настя. — Он же совсем ещё ребёнок… Эх, где они, мои семнадцать… или хотя бы двадцать?.. А ведь наверняка этот юный красавчик даже моложе её младшенькой Степашки — какая жестокая несправедливость!..»

Там временем предмет Настиных воздыханий продолжил расшаркиваться в извинениях, поведал о том, откуда и куда держит путь (Ах, какой сладкий у него голос!), и что зовут его Мартино (Ах, какая прелесть — почти как мартини!), и любезно предложил подвезти синьору в город.

Предложи кто-нибудь другой прокатить её в этом корыте, Настя быстро поставила бы дурня на место — чтобы её да в этой свиновозке?! Но тут особый случай.

Изначально Настя планировала доскакать до трассы и уже там поймать приличную попутку, потому что ждать автобуса в этой богом забытой глуши — бесполезное дело (ходили они только по субботам), но с этим красавчиком Анастасия готова была ехать даже на раме велосипеда.