Чтение онлайн

— Разве я когда-нибудь действовал необдуманно? — ответил на ее невысказанную тревогу Харальд. — Успокойся и засыпай. Я привез с собой Ростилу. Тебе нужна женская помощь.

После чего Любава мысленно перекрестила кувшинчик, протянутый ей Сольмиром, и выпила сонное зелье. Уже засыпая, она увидела рядом с собой испуганную Ростилу.

И проснувшись она увидела ее же. Пушистые волосы невесты Харальда были заплетены в косу, перекинутую через плечо, раскосые глаза закрыты, яркий солнечный лучик, стелясь по светлому полу, высвечивал расшитые черевички.

— Ты выспалась, — сказала Ростила, как-то ощутив взгляд своей подопечной, и открыла глаза. — Хорошо. Я тебе зуб мертвеца под подушку положила.

Любава чувствовала себя настолько хорошо, что спокойно отнеслась к мысли о мертвецком зубе, вместе с которым она проспала всю ночь. Она попробовала пошевелиться. Не тут-то было.

— Я тебе еще веник к голове привязала, — радостно добавила Ростила, — чтобы уж наверняка помогло.

— А водичкой с уголька бадняка брызгала? — слабым голосом произнесла Любава, стараясь избавиться от уборочно-лекарственного средства.

— А то! Вон горшочек на столе стоит.

Любава осторожно села, опираясь на крепкую руку Ростилы.

Да. Сильная слабость. Но сидеть вполне можно. Голова не кружится, и почти ничего не болит. Ну и зелье у Сольмира. Нужно поблагодарить, если он придет.

Молодой сказитель пришел довольно быстро. Увидел тепло закутанную Любаву, сидящую на солнышке рядом с домом, и радостно ей улыбнулся.

— Отличное у тебя зелье, — улыбнулась та ему в ответ. — Я уже почти выздоровела.

Сольмир сел рядом с девушкой на скамью и прислонился спиной к прогретой стене дома.

— Скажи, Любава… — начал он и замолчал.

Любава молча ждала продолжения, глядя на него своими ясными синими глазами.

— Ты случайно собирала клюкву на тех болотах, или нет?

Она вздрогнула. И лицо сказителя закаменело. Тогда Любава сказала правду.

— Нет, не случайно.

Они помолчали. Потом Сольмир взял ее за руку.

— Тебе любопытно было узнать дорогу в святилище? — спросил он, тщательно подбирая слова. — Но почему ты мне не сказала? Я же мог тебя проводить, показать дорогу в Велесову берлогу.

Любава откинулась назад, прислонилась к стене дома и закрыла глаза. Сольмир подставлялся сам. Она хитростью выведает у него, где находится главная святыня его земли, а затем князь Ярослав отдаст приказ об уничтожении капища.

Ей не жаль капища, естественно, но даже тошнит от предстоящего обмана.

— Я завяжу тебе глаза, — услышала она успокаивающий голос Сольмира. — Не беспокойся. Я понимаю.

— Понимаешь что? — безнадежным голосом спросила разведчица.

— Понимаю, что ты новгородка, — после небольшой паузы ответил сказитель. — И вам нельзя знать дорогу. Но само святилище ты увидишь.

Вот в этом и был обман. Любаву невозможно было запутать ни в лесу, ни в болотах. Откуда у нее был дар безошибочного нахождения дороги, никто не знал. Но за время обучения в дружине ее наставники постарались такие удивительные способности развить. Завязывай ей глаза, крути ее сколько хочешь раз, но один раз пройдя каким-либо путем, Любава всегда могла его повторить.

— Так пойдешь со мной, смотреть святилище?

— Да, — ответила разведчица, и слезы невольно покатились у нее из глаз.

Сольмир сжал ей руку. Она открыла глаза. Сказитель смотрел на нее, чего-то ожидая.

— Не объяснишь, что случилось? — спросил он мягко. — Ты хочешь увидеть и дорогу в святилище? Если очень хочешь, я могу показать.

— Не надо, — ответила Любава. Если Сольмир не завяжет ей глаза, то тогда никакого обмана не будет, но молодой муромец разделит с ней ответственность за все, что произойдет потом. Нет. Она вполне способна взять ответственность на себя. Он ничего не будет знать.

Их разговор был прерван возвращением дядьки Тишаты вместе с Харальдом.

— Ну, дорогая моя лекарка, уладил я все дело с кузнецом Житобудом.

Он и вправду так уладил, что муромцы оцепенели от изумления.

Для начала Тишата вместе с Харальдом отправились в дом Сольмира, потому что именно старший брат сказителя вместе со своей невестой шли тогда к Велесу в сопровождении Житобуда и еще одного Сольмирова родственника.

— Приветствую тебя, Домажир, — важно и неторопливо сообщил новгородский купец Тишата муромскому старосте. — Твои люди искалечили мою лекарку Любаву. Я прощаю твоих родственников за помощь Любаве твоего сына Сольмира, но кузнеца Житобуда ты мне покажи.

— Пойдем, Тишата, ты в своем праве, — откликнулся Всеслав, нечаянно оказавшийся рядом и решивший, что этого зрелища он пропустить никак не может. — Я покажу вам с Харальдом, где живет Житобуд.

Так же неторопливо и степенно Тишата, сопровождаемый бесстрастным Харальдом, добрался до дома кузнеца. Того уже, видать, предупредили. Кузнец ожидал новгородцев во дворе. Всеслав с удовлетворением оглядел развесистые пучки чеснока над воротами, над дверью и над окнами. Любавиной мести здесь боялись.

— Ты ли кузнец Житобуд? — с приличной случаю мрачностью спросил новгородец здоровенного черноволосого и чернобородого мужчину.

— Я, — ответил тот и оперся рукой о стояк распахнутых ворот. Чтобы лучше держаться на ногах, наверное.

— Ты покалечил мою лекарку, причинил этим ущерб и мне, — важно сообщил купец Тишата и замолчал, давая возможность обвиненному отрицать свою вину. Кузнец ничего не стал отрицать. Он ждал.

— По Ярославовой Правде ты должен заплатить за причиненный ущерб виру.

Новгородец назвал требуемую сумму в серебре. Его занудное разъяснение, сколько это будет в шкурках соболей или куниц уже никто не слушал. И кузнец и не менее удивленный таким решением Всеслав во все глаза воззрились на уверенного в своем праве купца Тишату.

— И это все? — севшим голосом произнес Житобуд, бросая быстрый взгляд на вывешенный над воротами чесночный оберег от ведьминой страшной мести.

— Нам чужого не надо. Впрок не пойдет, — с достоинством заявил новгородец. — У нас есть закон — Ярославова Правда. Ты нанес ущерб — плати виру. А коли не признаешь нашего закона, — добавил он, потому что кузнец все еще потрясенно молчал, — то будешь, по вашим законам, иметь дело вот с Харальдом. Ты, конечно, сильный малый, но видел я как-то, как он рубал печенегов на Днепровских порогах. Ух, как рубал.