Чтение онлайн

– Я ударила его твоим обсидиановым ножом, – говорю я Фениксу, не в силах унять дрожь в руках. – Мне кажется… мне кажется… я его убила!

Сплевывая остатки мутной воды, Феникс с трудом улыбается:

– Вот видишь? – говорит он. – Я знал, что в тебе дух воина.

Хотя я и спасла жизнь Фениксу, сейчас мне не слишком радостно. Я смотрю бессмысленным взглядом на распростертое тело Дэмиена и чувствую в сердце ледяную дрожь. Ужасное ощущение, что я действительно насмерть заколола человека, ошеломляет меня до глубины души, убийство кажется мне кошмарным, неестественным и противоречащим самой моей природе.

– Пойдем, – зовет меня Феникс, кажется, понимая, что я не в себе. – Нужно уйти, пока Охотники его оплакивают.

Все еще трясясь всем телом, я помогаю Фениксу подняться, нахожу наш самодельный костыль и снова закидываю его руку себе на шею. Однако стоит нам двинуться к выходу из круга, как Охотники вновь тихо и угрожающе запевают:

– Ра-Ка! Ра-Ка! Ра-Ка!

Медленно обернувшись, чувствую, как кровь стынет у меня в жилах. Словно поднявшись из могилы, Дэмиен вновь стоит на ногах, его фигура вырисовывается на фоне темного грозового неба. Он медленно протягивает руку за спину и достает из спины заостренный камень, с кончика лезвия капает на землю чернильно-черная кровь.

– Ну-ну… Вы что, правда думали, что это сработает? – язвительно спрашивает Дэмиен. – Серьезно – обсидиановый клинок?

Дождь внезапно прекращается, ветер замирает, гром стихает в отдалении. В облаках на горизонте вспыхивают молнии, и я понимаю, что мы оказались в эпицентре бури.

– Дженна, ты сделала мне больно, – сообщает Дэмиен таким тоном, словно я оскорбила его в лучших чувствах, а не воткнула нож в спину. – Но не настолько, насколько я сделаю больно тебе!

Я ошеломленно смотрю на Воплощенного, который, похоже, и впрямь непобедим. Если его не убил обсидиан, что же тогда?

– Сначала справься со мной, – с вызовом говорит Феникс. Несмотря на боль в ноге, он бесстрашно заслоняет меня собой, подняв палку, словно меч. Неизменный мой Защитник.

И все же, как бы сильно я ни верила в него, я понимаю, что наши шансы на выживание стремятся к нулю. Охотники понемногу обступают круг снаружи, преграждая нам путь к отступлению.

– И как тебе только не надоедает ее защищать? – фыркает Дэмиен, наступая на Феникса с обсидиановым клинком в руке. – Сколько раз я уже насаживал тебя на копье? Втыкал клинок в грудь? Ломал кости? Забирал твою жизнь?

– Как видишь, недостаточно! – парирует Феникс. – Я все еще сражаюсь, а душа Дженны все еще жива.

– Ненадолго! – Дэмиен с ревом бросается на нас.

Феникс стремительно вращает палкой, так что она становится подобием движущегося щита. Однако Дэмиен умудряется поднырнуть под него и в то же мгновение наносит удар лезвием. Из-за раненого колена Феникс не успевает вовремя отклониться в сторону.

– Вот тебе твой нож! – рычит Дэмиен, вонзая черный осколок камня Фениксу в живот.

Я с ужасом смотрю, как осколок обсидиана глубоко уходит в тело. Феникс с мучительным стоном падает на колени. Он выпускает из рук палку и хватается за живот, между пальцами струится кровь. Бросив на меня последний отчаянный взгляд, он говорит, задыхаясь:

– Найди Габриэля. Беги!

Потом его глаза тускнеют, и он валится в грязь.

Дэмиен ухмыляется:

– Я ведь предупреждал, правда? А теперь ты и сама видишь. Он не всегда может тебя защитить.

При виде Феникса, без сознания лежащего у моих ног, пока его кровь уходит в землю, у меня в груди словно открывается пропасть. Как будто сердце вырвали из тела, а душу раскололи надвое. Невыносимое горе подкашивает меня, и я падаю на колени рядом с телом моего Защитника. Я плачу, уронив голову на грудь, и слезы на щеках мешаются с дождем.

– Ну и что ты рыдаешь? – насмешливо осведомляется Дэмиен. – Душа-то его жива, он опять возродится – хотя, конечно, слишком поздно, чтобы спасти твою драгоценную душу.

Он хватает меня за руку и тащит за пределы круга, но тут я чувствую, как волоски у меня на шее приподнимаются. Воздух трещит, а потом свет – горячее и ярче солнца – заливает все вокруг, а оглушительный грохот раздается так близко, что меня отбрасывает спиной вперед к одному из камней.

Я прихожу в себя от того, что по лицу стекают капли дождя. Голова гудит, все тело болит до мозга костей. В носу стоит резкий запах озона, смешиваясь с вонью горелого мяса. Я обессилена до того, что едва могу сидеть. Повсюду в кругу разбросаны тела Охотников. Один из них лежит у расколовшегося входного камня, от его тела поднимается струйка дыма. В небе что-то вспыхивает, над головой раскатывается гром, и только тогда я понимаю, что, в круг камней, видимо, ударила молния и нас всех сбило с ног силой тока, а Охотника, который оказался ближе всех к расколотому камню, убило на месте.

Преодолевая усталость, я подползаю к Фениксу и осторожно трясу его за плечи. Шепотом зову по имени, но он не откликается. В отчаянии я прижимаюсь к нему. Хотя я и знаю, что ему предстоит родиться вновь, в этой жизни мы больше никогда не увидимся, а чем это легче смерти? Без него я чувствую себя бесконечно одинокой.

Неподалеку стонет и шевелится Дэмиен, остальные Охотники тоже понемногу приходят в себя.

«Найди Габриэля! Беги!» – эхом откликаются у меня в голове последние слова Феникса, и его предсмертное желание меня защитить пробуждает мой собственный инстинкт самосохранения. Я с нежностью целую его в холодную, влажную от дождя щеку, шепчу на ухо горькие слова прощания, а потом, пошатываясь, выхожу за пределы круга, перебираясь через затопленную канаву.

А потом я бегу – от этого зависит моя жизнь, да и все мои будущие жизни тоже.

Оскальзываясь на склоне холма, я спускаюсь в Хэйвенбери. Ноги как резиновые, они едва меня слушаются, несколько раз я все-таки падаю, но, похоже, меня несет вниз по склону скорее сила земного притяжения, чем остатки собственных сил. Руки и одежда все в грязи и в зеленых травяных пятнах. Наконец я скатываюсь к подножию холма, тащусь через поле и выхожу на тропинку к деревне.

Хэйвенбери совсем маленький: кучка коттеджей из бледно-желтого известняка, посреди – небольшой пруд с утками. Главная улица совсем узкая, на ней никого нет – похоже, гроза разогнала жителей по домам. Я замечаю за занавесками одного из домиков слабый свет свечи и тороплюсь к нему. Дрожа от холода, насквозь промокшая под дождем, я поднимаюсь на крыльцо с деревянным козырьком и стучу в низкую деревянную дверь.

Сначала никто не отвечает, но я продолжаю стучать. Наконец дверь со скрипом приоткрывается, наружу осторожно выглядывает пожилая женщина. Через дверную щель за ее спиной я успеваю разглядеть крохотную гостиную с диваном, застеленным белым, вязанным крючком покрывалом, и стареньким телевизором на столике. На коврике у камина свернулся клубочком рыжий кот – я так ему завидую!

Впрочем, пожилая женщина не излучает особого гостеприимства.

– Вам чего? – резко спрашивает она.

– Мне нужен Габриэль, – объясняю я. – Не знаете, где он живет?

Ее серые глаза внимательно меня изучают. Несколько долгих секунд она не произносит ни слова. Я понимаю, что вряд ли я, вся мокрая, в грязи и вообще изрядно потрепанная, могу рассчитывать пробудить в ней доверие. На ее морщинистом лице вдруг мелькает тень узнавания, на секунду я пугаюсь, не Наблюдатель ли она, в следующую секунду надеюсь, что она окажется Родственной Душой… Но Отблеска не происходит, а женщина и не думает мне улыбнуться. Вместо этого она захлопывает дверь у меня перед носом.