Чтение онлайн

В другой руке он сжимает осколок нефрита c острым, как игла, концом. Со мной больше нет моего талисмана, и ничто не защитит меня от жертвоприношения.

– Рура, ркумаа, раар ард рухрд… – быстро запевает Танас, его голос разносится по церкви, словно какая-то жуткая литания.

Я слышу, как напротив него Дэмиен повторяет глухим голосом:

– Ра-Ка! Ра-Ка! Ра-Ка!

Все плывет вокруг меня – кафедра, скамьи, алтарь вращаются, как безумная карусель. Душу резко пытаются вырвать из тела, ощущение такое, будто я падаю в лифте с оборвавшимся тросом. В этот раз разделение еще быстрее и безжалостнее. На меня накатывает волна отчаяния. Столько убегать, столько сражаться, стольким пожертвовать – и все зря, Танас все равно одержит чудовищную победу. Он уничтожит мою душу и мой Свет. Навсегда.

Сквозь застилающую взгляд пелену бездонные глаза Танаса кажутся мне всепоглощающими черными дырами. За разбитым витражным окном поднимается, словно соткавшись из дыма, неясная тень. Крылатый ангел смерти, он стоит на алтаре и, как только заклятие достигает наивысшей силы, бросается ко мне, чтобы забрать мою душу…

Танас испускает страшный, поистине дьявольский крик… и обсидиановое лезвие пронзает ему грудь. Из кривящегося от боли рта хлещет кровь, и он оседает на пол. Дэмиен выпускает меня из рук и тоже валится наземь рядом со своим умирающим господином.

Я в замешательстве стою в центре смертоносной пентаграммы. Я цела. Неужели ритуал снова сорвался? Крылатый ангел тем временем хватает меня за руку и вытаскивает за пределы парализующего действия пятиконечной звезды.

– Феникс! – потрясенно выдыхаю я. Мой обессиленный Защитник падает на колени. Футболка насквозь пропитана кровью, он кажется едва живым, но все-таки улыбается, и его чудесные глаза снова вспыхивают как звезды.

– Уф, пронесло! – он еще находит силы рассмеяться сквозь боль.

– Ты жив! – плача от радости, я тоже опускаюсь на колени и обнимаю его. – Но как?

– Это все круг камней. – Ему трудно говорить, он дышит со свистом. – Сила Света вылечила меня, по крайней мере настолько, чтобы…

– Будьте прокляты! – шипит Танас, корчась от боли в луже собственной крови, которая заливает пентаграмму. Он тянется было за обломком кинжала, но теперь, когда силы вернулись ко мне, я с легкостью отбрасываю кинжал в сторону ударом ноги. Он хватает меня за ногу, пальцы обвиваются вокруг щиколотки, словно ядовитая лоза.

– Колесо жизни повернется вновь, – бормочет он, испепеляя меня взглядом, – и я вернусь за твоей душой!

Его голова ударяется о пол, а пальцы слабеют. Я высвобождаю щиколотку, но Танас продолжает смотреть на меня каменно-холодным взглядом.

– Он… умер? – шепотом спрашиваю я. Меня пугает темный немигающий взгляд его змеиных глаз.

Феникс устало кивает:

– В этой жизни – да.

Я бросаю взгляд на другое бесчувственное тело внутри пентаграммы.

– А как же Дэмиен? И остальные? – тревожно спрашиваю я.

Феникс с наслаждением опирается спиной о скамью.

– Они нам ничего не сделают. Когда Танас умирает, приходит конец его власти над слугами. Так что Дэмиен, возможно, теперь даже не вспомнит, что он Охотник.

Я изумленно поворачиваюсь к Фениксу:

– То есть он не запомнит вообще ничего, что натворил?

– Кое-что запомнит, конечно. Дэмиену будут сниться очень жуткие сны, – веско говорит Феникс. – Но Охотники теперь залягут на дно… по крайней мере до тех пор, пока Танас не возродится вновь.

– А когда это будет? – тревожно спрашиваю я.

– Точно не в этой жизни, – успокаивает меня Феникс. – И может быть, даже не в следующей. Обсидиановый клинок должен был очень ослабить темную душу Танаса. Ему теперь долго придется зализывать раны.

Я опускаю глаза на страшное кровавое пятно у Феникса на футболке.

– А как же ты?

Вдалеке слышится приближающийся вой сирен. Феникс слабо улыбается:

– Ты не волнуйся за меня… Самое важное – это ты.

Он обнимает меня за талию, наклоняется ближе, на мгновение я думаю, что сейчас мы поцелуемся – однако он кладет голову мне на плечо, закрывает глаза, как перед долгим крепким сном, и медленно оседает на пол.

– Миссис Адамс, теперь ваша дочь в безопасности, – уверенно говорит детектив-инспектор Шоу. Офицер полиции сидит в нашей гостиной с чашкой чая в руках.

Cтежки хирургического шва пересекают постепенно заживающую рану у нее на лбу, вокруг глаз темнеют синяки, но сами глаза, по счастью, снова нормального серого цвета.

Я настороженно сижу рядом с мамой на краешке дивана, готовая бежать при малейшем изменении в поведении или во внешности инспектора.

У двери стоит светловолосая женщина-полицейский, она кажется довольно сильной, но боюсь, если инспектор Шоу снова обернется Охотницей, шансы ее будут невелики.

Детектив-инспектор вежливо делает небольшой глоток и отставляет чашку в сторону.

– По результатам расследования мы пришли к выводу, что за теракт на Клэпхемском рынке, а также за похищение и попытку убийства вашей дочери несет ответственность некая религиозная организация. Если бы не бдительность одной пожилой леди в Хэйвенбери, которая вовремя позвонила в полицию, мы, возможно, приехали бы слишком поздно. Однако могу вас уверить, что в настоящее время их главарь, священник-еретик, мертв, а все его последователи арестованы.

«Вот в этом я очень сомневаюсь!» – думаю я про себя. По крайней мере, сама детектив-инспектор Шоу до недавнего времени вполне себе была в числе последователей Танаса, однако же вот она, сидит спокойно в нашей гостиной прямо напротив меня. Но я придерживаю язык, все равно ведь никто не будет слушать мой бред про Охотников. Я бессчетное количество раз пыталась объяснить, что произошло на самом деле, но ни один человек так и не принял мои слова всерьез.

– А что с тем парнем, с Фениксом? – осведомляется папа. Он не отходит от меня ни на шаг, словно преданный телохранитель – даже немного слишком преданный. С тех пор как я вернулась домой, папе постоянно хочется меня видеть.

– Как только его выпишут из больницы, он будет депортирован обратно в Соединенные Штаты, – сообщает инспектор Шоу.

– Что с ним будет потом? – спрашиваю я, крепче сжимая в руке расколотый Камень Защиты. Закругленные края удобно лежат в ладони, прикосновение к гладкой поверхности успокаивает – вот единственное, что мне осталось на память о моем Защитнике. Я тоскую и тревожусь о нем с тех пор, как полицейские явились в церковь и растащили нас. Феникса увезли на «Скорой» с вооруженным конвоем, и с тех пор я его не видела. Несмотря на все мои просьбы, меня так и не пустили к нему в больницу, и в какой-то момент я даже не знала, жив он или умер от ран.