Чтение онлайн

Они остановились уже в сумерках, в последнем поле перед пущей. Умов успел проспать несколько часов; по его ощущениям, он моргнул и очнулся уже под ночным небом. Его очередь дежурить выпадала на «собачье время» — самую глухую часть ночи. Чуть помедлив, он встал и отошел подальше от костра, привыкая к темноте. Там, спиной к огню, уже сидела Василиса. Она устроилась на большом камне, скрестив ноги.

— Камни тянут тепло, — негромко сказал Умов.

— Не в моем случае, — пожала плечами Чернова.

Василиса положила руки на колени и застыла на пару секунд, как статуя. Умов узнал жест: обычное обострение слуха.

— Ничего странного не слышно… — произнесла она и тут же ответила на вопрос. — Для защиты от холода у меня есть чепрак.

— А.

— Было бы интересно посмотреть на то, как именно они собирались устроить такой вызов, — Василиса потерла подбородок. — Это могло бы обогатить наши представления. Особый приказ делает подробные отчеты, но у вас освещаются прикладные вещи.

— Примерно так, да, — согласился Умов. — Нас прежде всего интересует, как их выследить и убить.

— Поэтому как специалист я вижу большие возможности. — Василиса еле заметно улыбнулась уголками губ. — Я изучала повесть Марьи Моревны, надо постараться сделать что-то такое, что могут в нее вписать.

— Достойная цель, — сказал Умов без особых эмоций.

Повестью Марьи Моревны называли многотомный сборник трудов по черной магии. Он начинался с заметок великой колдуньи, несколько веков его дополняли и редактировали. Выдержки из него ложились в основу учебников. Человек, который собирался дополнить этот великий труд, мог быть или пустозвоном, или искусным магом. Третьего не дано.

— Я думаю, что да, — Чернова кивнула очень серьезно. — Это одна из целей, к которым должен стремиться волшебник. Жить в следующих поколениях магов. Жить, оставив свои знания, а не только лишь свою кровь, слабую и подверженную вырождению. Любая династия колдунов за несколько поколений или ослабнет, или выродится от кровосмешения. А семьи волшебников могут не слабеть по нескольку веков. Поэтому, раз я посвятила себя поиску знаний, то и относиться к этому должна серьезно. Из этого похода я хочу вывезти заметки для своей работы.

Они помолчали, всматриваясь в ночную темень. Вынужденное и напряженное безделье угнетало Умова. Он хорошо умел ждать, но мысль о встрече с драконом медленно подтачивала его нервы. Когда Чернова нарушила тишину, он был ей почти благодарен.

— Особый приказ обычно требует колдовать быстро, не складывая печатей, — заговорила Василиса, не поворачивая голову. — В какой ситуации допустимо действовать иначе?

— Когда есть время сделать три вдоха, не сходя с места, — сказал Умов. — Но демоны быстрые, они долго колдовать не дадут. Хотя, на наше счастье, они не такие выносливые.

— Выдыхаются они быстро, это правда, — согласилась Чернова. — Что это? Волк?

Из леса до них долетел заунывный, протяжный, многоголосый вой. Умов прислушался. Еще несколько волков откликнулись далеко в стороне.

— Волки, — подтвердил он. — Это скорее хорошо. Рядом с нечистью они ведут себя тише.

Если бы выл один волк, Умов насторожился всерьез. Из лесного зверья волки едва ли не меньше всех боятся нечисти. Но даже они не собираются в стаю там, где рыщут драконовы дети. Значит, можно чуть успокоиться. Ему вспомнилось, как он первый раз стоял часовым. Тогда, в пятнадцать лет, Умов ежеминутно вглядывался во тьму. Сейчас он просто слушал, наблюдал и моментально уснул, едва его сменили.

* * *

— Подъем!!!

Умов вскочил, еще не успев открыть глаза. Спросонья он ухитрился сразу попасть ногами в сапоги. Он лихорадочно натягивал тяжелый кафтан, а в ушах звенело от яростного крика Изяслава:

— Гвоздь! В башне сработал гвоздь! Быстрее!

— Два колдуна! — выдохнул Петр. — Оба у башни!

Умов быстро проверял снаряжение. Он машинально нащупывал дудку, подтягивал ремни, а мысли его уже сосредоточились на всем, что он успел вычитать или узнать про Савву и Зоряна.

По любым меркам охотники сорвались с места молниеносно. Они не успели прийти к башне раньше драконопоклонников, но сожалеть или переживать об этом было некогда. Потом, все потом: сейчас им надо было добраться до Медвежьей башни. Кони остались на месте ночлега под присмотром солдат — в лесу им было нечего делать. На самой опушке Умов набрал полную грудь воздуха и нырнул под сень деревьев, как в омут.

Он первое время оглядывался на волшебниц, но достаточно скоро бросил это занятие. Василиса и Ольга шли как заведенные, не забывая осматриваться. В Василисе Умов сомневался мало; она, если потребуется, дойдет на одном упрямстве. Но и младшая Чернова держала темп, который задавали Изяслав, Лютый и Богдан, увлекавшие всех за собой. Петр замыкал цепочку. Все человеческое понемногу отступало: остались только опыт, зрение и слух. Птицы не орали; похоже, звери не рисковали сюда соваться.

На пробнике постоянно мерцали несколько делений. Умов постоянно проверял его показания, чтобы не проморгать момент, когда прибор покажет не скачки фона, а настоящую опасность. Его не покидало ощущение чужого взгляда, направленного ему в спину. Один раз ему показалось, что между деревьями проскочило что-то полупрозрачное и легкое: Изяслав видел что-то похожее, когда первый раз вел людей по этой тропе. Опыт подсказывал Умову, что это еще не сама опасность, но верный признак ее близости. Скорее всего, близость башни вызывает такие возмущения и выбросы чар. Значит, здесь может водиться не только юркая тень, но и что-то более неприятное. Он рассуждал спокойно, будто не шел по чужому лесу, а работал за письменным столом. Тревога стала неотъемлемой частью этого марша и потеряла всякую остроту.

Буян оглушительно залаял. Вот оно! Что-то большое и темное ломилось через лес поодаль от охотников. Умов успел встать в стойку раньше, чем понял, что видит не драконово отродье, а обычного зверя. Огромный кабан бежал к опушке, совершенно не обратив внимания на людей. «Кто же за ним гонится?» — подумал Умов. Вепрь от кого-то спасался, иначе бы он разминулся с людьми — отряд, да еще и с собакой, шумел так, что любой зверь услышал бы их за версту. Свиньи, что дикие, что домашние, отлично чувствуют чары и воспринимают тварей почти как обычных зверей. Секач в таком месте мог только спасаться от хищной твари.

— Умов, что там с дудкой? — резко спросил Изяслав.

— Скачет, — ответил Иван. — Но тварей рядом не видно.

— Нет или не видно?

— Не видно. Здесь сильные чары, они мешают пробнику, но не до полной слепоты.

— Скажешь, когда дудка ослепнет, — Изяслав произнес не «если», а «когда».

Через четверть часа Умов увидел, что сила чар растет. Призрачная фигурка скользнула меж деревьев еще раз. На этот раз Умов увидел ее не краем глаза, а ясно. Нечто размером с белку скользнуло между ветвями в вышине и метнулось туда, откуда пришли охотники. Умов и старшая Чернова выстрелили одновременно. Две волшебных стрелы пронзили странную тень, которая тут же растаяла облачком белесого дыма. Мигом позже Ольгино заклинание развеяло это облачко.