Чтение онлайн

– Я обязательно развлеку её. А потом мы тебя встретим с пирожными и заставим рассказать, как оно. Всё-таки одно дело смотреть на ритуал, а другое – проводить. Мне такая возможность никогда не выпадет, так что вся надежда на твоё красноречие!

– С таким же успехом ты можешь расспросить дядю Ульриша, – со смешком ответила Саарите.

– Красноречие! – повторил Мактеш, подняв указательный палец. – Это точно не про дядю.

И не поспоришь. Маг из Ульриша очень хороший, а вот попытки рассказать что-то в красках ничем хорошим обычно не заканчивались. Получалось или невнятно, или до смерти скучно, или его заносило вообще не в ту сторону, и рассказ случайно превращался в лекцию. Не о предмете изначального обсуждения, конечно.

Нельзя сказать, что Саарите сильно пугало кладбище. Да, назвать это место уютным не тянуло, но после нескольких посещений удалось привыкнуть к тихой мрачности и покалывающему ощущению нависшей опасности – так давало знать о себе проклятье. Однако сегодня тени казались особенно тёмными, от надгробий тянуло проникающим в душу холодом, деревья и кусты будто в любой момент могли схватить и утащить под землю. Окончательно страх сковал в центре: в месте проведения ритуала.

Саарите напряжённо застыла, глядя на серую статую мужчины. Тело, скрытое порванным снизу плащом-накидкой, всё равно казалось очень крепким. Руки, сжимающие посох, оставляли впечатление, что вот-вот огреют им того, кто посмел подойти слишком близко. Лицо пугало грубыми чертами, застывшими в злой улыбке губами и особенно – красными глазами. Неаккуратно обрезанные волосы спадали до плеч и в жизни наверняка оказались бы жёсткими, словно солома. Или расщеплённые ветки. До оцепенения неуютно становилось от того, как много было в облике человеческого, но вместе с тем совершенно точно ощущалось иное существо. Мельчайшие несоответствия, которые едва бы получилось определить и перечислить, пускали по телу дрожь, кою не вызывали даже духи, больше похожие на бесформенные сгустки с бесчисленным количеством клыкастых пастей, состоящие из глаз пульсирующие шары, антропоморфные воплощения ночных кошмаров.

– Поклонись смотрителю и установи свечу под постаментом, – подсказал дядя и тем самым помог вернуться в реальность.

Саарите кивнула и послушно поклонилась, опустилась на колени, поставила чёрную свечу и зажгла при помощи кремня. Нужно сосредоточиться и провести ритуал, ибо если сейчас она будет испуганно пялиться на статую смотрителя, потом страшно станет куда большему числу людей.

Ожидая, пока растает достаточно воска, Саарите наблюдала за огоньком. Когда тот мерцал красным, тут же вспоминались глаза смотрителя, и больших усилий стоило не поднять головы, чтобы посмотреть, не появились ли пугающие багровые отблески, не стала ли улыбка шире, не сделали ли тени лицо ещё более зловещим.

Потом она взяла свечу в руки и, не туша пламени, начала обходить постамент против часовой стрелки, капая на землю воском и чётко произнося слова древнего-древнего заклинания. В начале каждого нового круга Саарите с поклоном клала на постамент по одному предмету из поясной сумки: пучок очищающих трав, заряженный светлой магией камень, перо птицы зорь, бутылочку воды, настоянной в магическом круге в свете солнца и луны и серебряный медальон с выгравированной на нём печатью успокоения. В конце она поставила туда же остаток свечи, и как только пламя вместе с заклинанием дошло до конца, все дары исчезли, а по кладбищу начали кругами разбегаться магические волны. И пока они не стихли, Саарите стояла перед смотрителем, неотрывно смотря на застывшее лицо.

На мгновение показалось, что статуя подмигнула ей, и только чудом удалось не дрогнуть. В этот момент глаза казались не просто красными, а застывшей, но готовой в любой момент пролиться кровью. Из груди против воли вырвался испуганный писк.

***

Сегодня дело было не в ритуале, точнее не в полноценной его версии: каждую неделю на кладбище нужно сжигать свечу перед статуей смотрителя. Это уже необязательно должен делать хранитель, но всё же сейчас сия обязанность лежала на Саарите. Она больше не тряслась перед смотрителем, спокойно отвечала на улыбку, отнюдь не ставшую менее зловещей, и смотрела в такие же кроваво-красные глаза. Привыкла. И даже начала находить что-то приятное в чертах, которые наблюдала из недели в неделю.

Сегодня взгляд статуи показался особенно тяжёлым, враждебным, но Саарите просто приняла это. Как бы устрашающе ни выглядел дух, он не нападёт на призывателя, с которым заключён контракт. Пока сгорала свеча, Саарите неспешно рассматривала каменное лицо и думала, каков же настоящий смотритель. Он работал ночами, а где находился днём, она не знала, так что ни разу не довелось пересечься вживую.

Сзади, немного отвлекая, мерил кладбище шагами Гёльтер. Что ему здесь не понравится, стало ясно, стоило миновать ворота, но раз вызвался сопроводить и не воспользовался предложением подождать в карете, то сам виноват. Никто не обещал приятную прогулку.

Взгляд скользнул на руки, до которых теперь хотелось дотронуться. Будто удастся почувствовать что-то кроме холодного камня. Как бы натурально ни выглядела статуя, живой она не станет. И всё же руки… Слишком хорошо удавалось представить, какими бы они были у живого смотрителя. Будто Саарите успела ощупать и запомнить каждую костяшку, шрам, угловатые, резкие письмена, виднеющихся из-под рукавов.

– Какое… Неприятное существо, – буркнул Гёльтер, оказавшись рядом, и скривился.

– Эти земли существуют в том числе благодаря смотрителю. Иначе бы вместо людей здесь расхаживали ожившие мертвецы, а вы бы быстро пополнили их ряды, – холодно ответила Саарите.

– Да, конечно, его вклад очень важный… Но разве нельзя было призвать кого-то поприятнее?

– Призыватели смотрят на способности, а не на внешность. Советую вам научиться тому же.

– Торговцу с кривой рожей и в обносках будет сложно добиться успеха.

Саарите тихо фыркнула, не желая продолжать разговор, а то Гёльтер за этот день быстро растеряет добрую часть баллов. Не сказать, что их много набралось за неделю.

Свеча превратилась в чёрный огарок, расплывшийся по постаменту зловещей фигурой, вспенилась, забурлила и будто впиталась в камень. Рядом снова послышался полный отвращения возглас.

– Привыкайте: такова жизнь Бьенерилу. – Саарите резко развернулась и направилась обратно к карете.

Будь она одна, задержалась бы на кладбище. Присела бы на край постамента, полюбовалась мелкими цветочками, что нашли в себе силы украсить проклятую землю. Чем дальше, тем лучше здесь чувствовали себя растения, яснее прочих признаков давая понять: проклятье постепенно развеивается. День, когда природа победит магию, станет новым праздником на землях Бьенерилу. До него не доживёт ни Саарите, ни внуки Мактеша, но кто запретит мечтать и представлять? И задаваться вопросом: «А ждёт ли смотритель дня, когда станет свободен от контракта?»

Однако сегодня Саарите была в сопровождении обузы, что портила настроение недовольным лицом и ворчанием. По дороге домой он то и дело начинал выражать недовольство жуткими семейными порядками, но молчание Саарите, приправленное холодным взглядом, вынуждало на время замолчать. Она без слов говорила: «Сделал выбор – принимай последствия. Или уходи». К сожалению, последнее в планы Гёльтера явно не входило.

«И всё-таки, почему у статуи изменился взгляд?»

У камня в целом не способно меняться выражение лица, просто можно спихнуть всё на магию, игру света и воображение, но казалось, что сегодня причина серьёзнее и глубже. Из-за этого захотелось поёжиться, а изнутри начало покусывать неприятное предчувствие.

По пути к комнате взгляд зацепился за одну из ваз, подаренных Гёльтером. Не тем от неё веяло, ой, не тем, но проведённая втайне магическая проверка ничего не выявила, а полагаясь же только на интуицию, можно оскорбить подозрительностью.

***

Ещё пара дней прошла без происшествий или хотя бы интересных событий, только лило непрерывно. Саарите общалась с Гёльтером, училась и всё никак не могла дойти до поляны. В компании незнакомца свободнее и дышалось, и говорилось, тело скучало по танцам, душа – по флейте. Гладкое «дорогое» лицо всё больше раздражало, держаться вежливо становилось сложнее. Предчувствие ощутимо кололо прорезавшимися зубами. Магия по неизвестной причине вела себя хуже.