Чтение онлайн

Высокій, блдный, смуглый румынъ стоитъ подл принца. Онъ играетъ, что называется, не на жизнь, а на смерть. Онъ проигралъ огромную сумму, благодаря вышедшему два раза подъ рядъ тринадцатому номеру, такъ какъ онъ упорно ставитъ только на первый. Теперь онъ стоитъ за спиной господина изъ Зинвара и протягиваетъ руку съ монетой черезъ его плечо, желая поставить новую ставку. Рука его дрожитъ.

— Этотъ молодой человкъ пропалъ, — говоритъ отецъ Паво. Сынъ киваетъ головой и отвчаетъ:

— Да, пропалъ.

— Останови его, удержи его, — продолжаетъ отецъ. — Скажи ему отъ моего имени, чтобъ онъ бросилъ играть. Подожди, я самъ скажу.

Но сынъ возражаетъ на это, что во время игры не дозволено давать совтовъ кому бы то ни было, — такъ же, — добавляетъ онъ, лукаво улыбаясь, — какъ не принято сидть здсь простымъ зрителямъ, не принимающимъ участія въ игр.

Отецъ смотритъ на него съ нкоторымъ удивленіемъ. Онъ вдь не понимаетъ, что въ душ Паво уже загорлось страстное желаніе принять участіе въ игр.

— Здсь кругомъ стоятъ многіе, не принимающіе участія въ игр,- замчаетъ отецъ.

— Это все игроки, которые только ждутъ, когда до нихъ дойдетъ очередъ, — выдумываетъ Паво.

Тогда господинъ изъ Зинвара вытаскиваетъ съ большой оеторожностью свой бумажникъ.

— Ну, такъ играй, — говоритъ онъ, — и покажи мн, какъ надо играть. Но только ставь небольшія ставки, не слишкомъ рискуй.

Но вслдъ за этимъ онъ схватываетъ сына за руку и требуетъ объясненія по поводу этого страннаго числа «тринадцать», вышедшаго два раза подъ рядъ.

— Почему тринадцать выигрываетъ каждый разъ? — спрашиваетъ онъ. — Нтъ ли тутъ какой-нибудь штуки со стороны крупье? Спроси-ка его!

И онъ уже собирается положить бумажникъ обратно въ карманъ, какъ вдругъ ему приходитъ въ голову какая-то мысль. Онъ вынимаетъ изъ бумажника нсколько кредитокъ, передаетъ ихъ Паво и говоритъ:

— Поставь на тринадцать.

Паво протестуетъ.

— Тринадцать вдь вышло уже два раза подъ рядъ.

Отецъ киваетъ головой и ршительно заявляетъ:

— Вотъ потому-то и ставь на тринадцать.

Паво размниваетъ крупную кредитку, кидаетъ золотую монету на цифру 13 и снисходительно улыбается надъ этой наивностью отца.

— Проиграно, — говоритъ отецъ, — попробуй еще разъ, удвой ставку!

Паво даже не возражаетъ — слишкомъ ужъ это комично. Многіе изъ сидящихъ за столомъ игроковъ мняются, но продолжаютъ, стоя, слдить за этимъ страннымъ игрокомъ, господиномъ изъ Зинвара.

И Паво ставитъ, каждый разъ удваивая ставку. Отецъ его, видимо, уже заинтересованъ игрой, его живые глаза слдятъ за каждымъ оборотомъ колеса, онъ безпокойно ерзаетъ на стул и сжимаетъ въ кулакъ полную руку, на которой блестятъ два очень дорогихъ кольца.

Когда крупье провозглашаетъ «двадцать три' вмсто желаемаго тринадцатаго номера, онъ говоритъ:

— Ахъ, да что тутъ, ставь еще разъ на тринадцать. Поставь сотню!

— Но…

— Ставь сотню.

И Паво повинуется. Колесо вертится, шарикъ перескакиваетъ разъ тридцать-сорокъ съ номера на номеръ, онъ какъ бы выбираетъ среди всхъ шансовъ: черное и красное, четъ и нечетъ, passe и manque, — онъ какъ бы обнюхиваетъ всю рулеточную систему, вс цифры и, наконецъ, останавливается.

— Тринадцать! — выкрикиваетъ крупье.

— Ну, что, Паво, не правъ ли я? — говорить господинъ изъ Зинвара. И онъ самодовольно осматривается вокругъ и громко, такъ, чтобы вс присутствующіе могли слышать, произноситъ.

— Поставь еще разъ, поставь опять сотню на тринадцать.

— Нтъ, отецъ, не можетъ быть, чтобы ты говорилъ серьезно, — вдь тринадцать наврное больше не выйдетъ сегодня.

— Говорю теб, поставь сотню на тринадцать.

— Но къ чему напрасно бросать деньги?

Господинъ изъ Зинвара теряетъ терпніе.

Онъ длаетъ жестъ, какъ бы желая отнять у сына деньги, но овладваетъ собой и говоритъ совершенно спокойно:

— Сынъ мой, а если я намренъ сорвать банкъ и ради одной извстной теб причины совсмъ разорить рулетку? Поставь сотню на тринадцать.

И Паво опять повинуется.

Онъ обмнивается улыбкой съ крупье, а румынъ громко смется. За сосднимъ столомъ прекращается игра въ фараонъ, потому что все вниманіе присутствующихъ сосредоточено на рулетк.

— Тринадцать!

— Ну, что я теб говорилъ? Смотри, какая куча денегъ! Сколько должно здсь быть? Сосчитай-ка!

Паво пораженъ.

— Тутъ три съ половиной тысячи, — говоритъ онъ растерянно. — Ты всего выигралъ пять тысячъ.

— Ну, а теперь попробуй-ка ты, и я посмотрю, какъ ты умешь играть. Ставь на красное.

Паво ставитъ на красное и проигрываетъ. Отецъ качаетъ головой и смотритъ съ улыбкой на зрителей.

— Такъ вотъ какъ ты играешь! Разв ты не понимаешь, до чего это можетъ довести тебя? Мн разсказывали, что ты три раза срывалъ банкъ, — все это прекрасно, но почему же ты опять все проигралъ? Поставь на четъ.

— Сколько?

— Сколько хочешь. Ставь шестьсотъ.

— Шестьсотъ слишкомъ много.

— А я такъ думаю, что теб слдуетъ поставить еще больше. Да, я хочу, чтобы ты удвоилъ эту сумму и поставилъ на четъ.

Паво опять проигрываетъ. Тогда господинъ изъ Зинвара грозитъ ему своимъ толстымъ пальцемъ и гнвно говоритъ:

— Ну, смотри, Паво, мы по твоей милости проиграли тысячу двсти. Теперь довольно, удались отсюда, я требую этого.

И Паво ушелъ. Я пошелъ за нимъ. Онъ громко хохоталъ, точно безумный. — Видывалъ ли я когда-нибудь подобную игру? Онъ тамъ сидитъ и выигрываетъ тысячи только изъ-за своего глупаго упорства. Господь да хранитъ его! Но что за нелпая фантазія пришла этому доброму старику играть въ рулетку?

И Паво заговаривалъ съ каждымъ встрчнымъ и разсказывалъ, громко смясь, объ этой новой причуд отца.

Вечеромъ пронесся слухъ, что господинъ изъ Зинвара проигралъ девять тысячъ и только тогда ушелъ изъ игорной залы.

Пробило десять часовъ. Я сидлъ на балкон гостиницы съ однимъ русскимъ и курилъ папиросу за папиросой. Вдругъ лакей крикнулъ намъ снизу, что господинъ изъ Зинвара только что послалъ за сыномъ. Я собирался прочесть лакею хорошую нотацію за такую назойливость, но мой русскій знакомый остановилъ меня. Любопытство овладло имъ.