Чтение онлайн

– Что же мы будем делать со всей этой кучей денег? – спросил Пьеро, когда она показала ему чемоданчик.

– Что всегда можно купить за деньги?

– Не знаю.

– Девочек, конечно.

– Ха-ха-ха! А я уж было забыл о танцовщицах, которых ты обещала.

Теперь, благодаря инвестиции Макмагона, Роза могла себе позволить нанять группу кордебалета.

– Сегодня мне нужно многих взять на работу, – сказала она Пьеро. – Я еще собиралась привезти первоклассных танцовщиц.

– Ты сошла с ума. Разве в Монреале можно найти таких же хороших танцовщиц, как в Нью-Йорке?

– Нет, нет, нет. Мне нужно найти таких танцовщиц, которые были бы лучше, чем в Нью-Йорке.

– Где же ты собираешься искать таких девушек?

На прием к хозяину расположенной недалеко от порта ткацкой фабрики выстроилась целая очередь девушек. При разговоре они выдыхали облачка белесого пара. Они пришли по объявлению, где говорилось, что на этой неделе открываются новые вакансии для сотрудниц. Шапки у них были надвинуты чуть ли не на нос. Их шеи обматывали длинные вязаные шарфы. Их черные рейтузы были штопаны-перештопаны. Они на цыпочках подходили к двери, будто шли не по тротуару, а по тонкому льду, до смерти боясь провалиться и утонуть в пучине вод. Они с таким пренебрежением относились к собственному существованию, будто при их исчезновении с лица земли от них бы даже следа не осталось. Они переминались с ноги на ногу, чтобы просто остаться в живых. Куда бы Роза ни бросила взгляд, повсюду она видела странных танцовщиц, выстроившихся в ряд.

Роза почти ничего не хотела для них менять. Она бы так же выстроила их в ряд на сцене в надвинутых чуть не на нос шапках и промокших ботинках; с губами, чуть подкрашенными помадой, позаимствованной у матерей; кашляющих и замерзших, с розочками, которые расцвели у них на щеках; держащих в руках рекомендательные письма. Как могло бы передать эту картину искусство?

Все они охотно пошли вместе с Розой. Им понравилось название представления – «Феерия снежной сосульки». Они сразу же поверили, что примут участие в чем-то особенном. А еще Роза пообещала их накормить похлебкой.

Тем не менее они держались с некоторым вызовом. Они откуда-то знали, что все мужчины в их жизни воспротивились бы их общению с Розой. Потому что она была слишком независимой, разве не так? Но ведь все равно по возвращении домой, что бы они ни делали, им все равно влетело бы на орехи от их отцов. Какое же тогда это имело значение?

Когда они выстроились на складе в ряд, сняв пальто и шерстяные рейтузы, стало видно, что их голые худые руки и ноги покрыты синяками и ссадинами. Отцы их били за то, что они вставали на подоконник и смеялись. Отцы их били за то, что они привлекательны. Отцы били их за то, что они пользовались помадой. Они били их за то, что они слишком поздно возвращались из школы, что забывали искупать в ванной младших братишек, за ехидное выражение на лице, когда они мажут на хлеб варенье, за то, что на зеркале в ванной оставляли следы поцелуев.

Худенькая девчушка в черном свитере, которая выглядела так, будто у нее всю жизнь был заложен нос, могла очень быстро петь, словно сильно переволновалась или долго бежала, а теперь пытается рассказать какую-то историю. Все ей аплодировали.

Некоторые умели танцевать, они так отчаянно отбивали чечетку, будто бежали по бревну, зная, что, если остановятся, их постигнет какая-то чудовищная трагедия.

Но Роза отдавала предпочтение девушкам, не обладавшим никакими талантами. Женщины, как известно, существа странные и непостижимые. Мужчинам их не понять. Да и сама женщина подчас тоже себя не понимает. Ее жизнь всегда подобна своего рода спектаклю. Куда бы она ни направлялась, возникало ощущение, что ее голову высвечивает луч прожектора. Она едет в трамвае, а впечатление при этом такое, будто она выступает на сцене. О ней постоянно судачат, сплетничают и шушукаются, ей беспрерывно перемывают кости. Каждая минута ее представления должна быть потрясающей, выдающейся и сексуальной.

От того, чтобы стать проституткой, ее отделяет лишь вопрос нравственности и порядочности.

Розе нужно было купить им новую одежду. Все они выглядели чертовски непритязательными. Ни одна не могла позволить себе нормальные чулки. Они совершенно не походили на труппу восхитительных, соблазнительных танцовщиц кордебалета. Именно поэтому все они искренне радовались новым прекрасным платьям. Одна девушка с множеством родинок стояла в исподнем, словно только что вышла из зачарованного леса вся покрытая клещами.

Когда портной завершил работу, на полу валялись обрезки ткани и обрывки текстильной тесьмы, как будто на складе только что провела сеанс стриптиза мумия.

Новые платья были цвета дождя. Завязанные на талии пояса делали девушек похожими на подарки, которые предстояло распаковать. Платья украшали небольшие прозрачные бусинки, что придавало девушкам сходство с покрытыми капельками росы цветами.

Девушки в своих серых платьях дружно склонялись над мисками с похлебкой. Они тесно прижимались друг к другу, вместе напоминая сгущающуюся грозовую тучу. Издаваемое ими чавканье и хлюпанье походило на бульканье воды в водосточной трубе. Все они выглядели слегка сексуально озабоченными, потому что их хорошо накормили. Они трещали без умолку, обсуждая живших по соседству с ними привлекательных девятнадцатилетних холостяков. Ведь на пустой желудок не до бесед о любви.

До окончательной постановки представления оставалось всего четыре недели, а Розе еще предстояло сделать сотню всяких дел. Она взглянула на костюмы, висевшие на манекенах. Пересчитала все наполеоновские шляпы, примерила одну на себя. Потом объяснила плотникам, что им нужно сделать. Она подняла руки над головой, сводя и разводя их в стороны, показывая, как ей хочется, чтобы мерцали свешивающиеся с неба звезды. Часть представления будет проходить во время сильной снежной метели, поэтому вся труппа с неистовым упорством вырезала снежинки из газет, где писали о скандалах, бандитских разборках и беспорядках в Европе.

Кроме того, все вместе они сделали из папье-маше огромную луну. Время от времени луна сваливалась на землю и катилась по складу. Девушки из труппы шутили по этому поводу, что бесноватая луна одержима нечистой силой. Они говорили, что луна, хотевшая светить в небесах, так выражала свое негодование из-за того, что ее опустили на землю. Они боялись, что луна вырвется на бульвар и покатится по нему, заставляя разбегаться в разные стороны женщин, детей и собак, пока ко всеобщему удовольствию не свалится в реку. А что же случится потом? Она будет себе лежать под водой и светиться каждую ночь. При этом луна, что светит в небе, станет ее отражением, но никак не наоборот.

Поздно ночью на склад пришли люди Макмагона и наполнили луну героином. Наркотик был расфасован по миниатюрным флакончикам, уложенным в большой баул. Роза помогла гангстерам засунуть баул глубоко в один из лунных кратеров, который она держала открытым в теле луны, после чего наглухо залепила отверстие гипсом.

Розу все больше нервировала необходимость подготовки представления в срок. Накопившееся раздражение она срывала на его участниках. Все знали, что накатывавшие на нее приступы гнева быстро проходят, но всё же были начеку. Розе было достаточно слушать детский хор в течение десяти секунд, чтобы сразу ткнуть пальцем в сторону будущего оперного певца. Однако в управлении талантом и его развитии она не была особенно сильна. Она пригрозила клоуну, что живьем закопает его вместе с собакой, если он еще раз опоздает на репетицию.

В тот же день немного позже Роза проходила мимо парочки девушек, сидевших полуодетыми со скрещенными ногами друг напротив друга. Ее взбесило их безделье. Она немного задержалась, чтобы подслушать, о чем они болтают.

– В Нью-Йорке развелось так много бандитов, что мне страшно будет там ходить одной по улицам. Можем мы договориться не терять друг друга из виду, когда окажемся там?

– Да брось ты! – ответила вторая по-французски и прибавила: – Разве может там быть хуже, чем здесь?