Чтение онлайн

— Боже! — воскликнула я, неаккуратно вернув чашку и пульт на журнальный столик. — Я совсем забыла, что ты насквозь промок. Снимай скорее, а то простудишься...

Моя рука сама потянулась к воротнику его рубашки, но я одёрнула её, смущённо сжав пальцы. Бен растянул губы в едва заметной улыбке улыбке, но она мгновенно сошла с его лица, когда мои пальцы, ослушавшись мозга, всё же дрогнули и коснулись первой пуговицы. В комнате стало совсем тихо — только мерный стук дождя по подоконнику нарушал звенящую тишину.

Он не отшатнулся. Не смутился. Он просто смотрел на меня. Пристально, глубоко. Его грудь тяжело вздымалась под мокрой тканью.

Я не думала, не анализировала. Я просто расстёгивала пуговицу за пуговицей. Когда я распахнула рубашку, он не шелохнулся, лишь глубже втянул воздух, и его живот напрягся под моими робкими пальцами.

И я сдалась. Закрыв глаза, я наклонилась и прижалась губами к его губам.

Это было мгновение чистой магии.

Запах дождя на его коже, тёплые, влажные ладони, которые легли на мою талию, притягивая меня ближе. Моё сердце колотилось так громко, что заглушало всё вокруг. Его губы ответили мне. Сначала неуверенно, почти вопросительно, а потом с нарастающей уверенностью.

Руки притянули меня ещё сильнее.

Стирая ту самую вежливую дистанцию.

Его губы стали горячее, увереннее. Это уже был не ответ, а требование. Он медленно отклонился назад, увлекая меня за собой, и я очутилась у него на коленях, вплотную прижавшись к обнажённой груди. Я ответила ему с такой же ненасытностью, впуская его вкус, его дыхание, его суть глубоко внутрь себя.

— Что ты.., — прошептал он, и его голос, низкий и хриплый, заставил меня содрогнуться.

Его пальцы впились в мои бёдра, и я почувствовала, как под тонкой тканью юбки разгорелся самый настоящий огонь. Одна его ладонь скользнула вверх, а зубы слегка сжали мою нижнюю губу, заставив вздохнуть резко и прерывисто.

Мои руки сами потянулись к его волосам, ещё влажным от дождя, и я втянула его запах глубже.

Фильм был давно забыт. Мир сузился до его губ на моей шее, до стука наших сердец, до прерывистого дыхания, до нарастающей, пульсирующей волны желания где-то глубоко внизу живота.

Тук-тук-тук. Вдох-выдох.

Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться.

Я почувствовала, как его пальцы совсем невесомо коснулись края груди.

Дыхание участилось.

Но уже не от желания, а от тревоги, подкравшейся тихо и ядовито. Сердце, казалось, только что бившееся в унисон с его, вдруг заколотилось в паническом ритме. Дыхание перехватило. Мои руки, только что с такой силой вцепившиеся в его затылок, внезапно обмякли.

Я замерла.

Слова застряли в горле. Вместо них только короткий, почти неслышный вдох, больше похожий на испуг.

Бен почувствовал перемену мгновенно. Его губы замерли на моей коже, а затем мягко оторвались. Он аккуратно коснулся моего подбородка, чтобы взглянуть мне в глаза. В его взгляде не было ни капли раздражения, ни нетерпения — только вопрос и тихая тревога. Я не выдержала и отвела глаза, уткнувшись взглядом в расстёгнутый ворот его рубашки.

Мои пальцы дрожали, когда я попыталась отодвинуться. Он тут же убрал руки от моего лица и талии.

— Прости... — прошептала я, бессильно опуская руки и сжимая складки юбки в ладонях. — Я просто...

— Ты не должна извиняться, — мягко, но твёрдо перебил Бен.

— У меня.., — я запнулась, не зная, что сказать.

— Всё в порядке.

Но ничего не было в порядке. Стыд и растерянность сковывали меня по рукам и ногам. Комната, ещё минуту назад бывшая уютным коконом, вдруг стала чужой и слишком тихой. Даже дождь за окном стих, будто затаив дыхание.

— Нет, — я с силой покачала головой, пытаясь прогнать туман. — Ты должен понять. Я не боюсь тебя. И я точно не боюсь... этого. Просто...

— Это может подождать, — Бен потянулся за пультом и выключил фильм, погрузив комнату в полумрак.

— Но мне нужно разобраться, — решительно заявила я.

Мне отчаянно нужно было знать. Попытаться объяснить самой себе и ему, почему тело, ещё секунду назад плавившееся от желания, вдруг стало чужим и деревянным.

Бен обдумывал что-то, его пальцы медленно барабанили по колену.

— Могу я задать тебе один... неприятный вопрос? — наконец, произнёс он.

Я кивнула, сжавшись в комок.

— Сколько парней у тебя было?

Щёки тотчас покраснели.

— Ты имеешь в виду...? — ахнув, попыталась я задать вопрос.

— Да, — твёрдо ответил Бен, повернувшись ко мне, и прямо посмотрел.

— Один, — через несколько секунд выдавила я из себя.

— И это Глеб.

— Да, — пробормотала я.

Бен сам себе кивнул и снова отвернулся к телевизору, продолжив тыкать в кнопки.

Я напряжённо уставилась в его идеальный задумчивый профиль, пытаясь прочесть его мысли.

Бен считал, что всё дело было в моём бывшем и единственном парне?..

На втором курсе после нескольких... неловких сексуальных опытов с Глебом я всё-таки, краснея и бледная, обратилась к более опытной Маше с наивным вопросом: почему все книжные героини так легко расслаблялись в постели и достигали удовольствия, а мне это было неподвластно? Подруга попыталась дать несколько советов, но всё сводилось к одному: мне необходимо это было решить с партнёром. Глеб очень расстроился, когда я подняла эту тему, но предпринял робкие попытки что-то изменить. Но мало что изменилось по-настоящему. Я ещё тогда решила, что это не страшно и вовсе не главное в отношениях.

И сейчас, под пристальным, хоть и невидимым взглядом Бена, на меня снизошло озарение. Дело было не в Глебе, не в технике или отсутствии опыта.

Дело было во мне.

— Дело не в Глебе, — тихо, но чётко сказала я. Бен тут же повернул голову, отложив пульт. — Вернее, не только в нём. Я... Я просто боюсь разочаровать. Тебя.

Он хотел что-то сказать, но я подняла руку, умоляя дать мне договорить, выговорить это, пока хватает смелости.

— С Глебом всё было... нормально. Приемлемо. Да, это было не то, о чём пишут в книгах. Не та всепоглощающая страсть, после которой мир переворачивается. А с тобой... — голос дрогнул, и я сглотнула комок в горле. — С тобой всё по-настоящему. И я так сильно хочу, чтобы всё было идеально, что... что парализую саму себя.