Чтение онлайн

— Так, а Бен? — невпопад спросил Захар, оглядываясь, словно только сейчас заметил его отсутствие. — У него же точно палатка есть. И машина побольше.

Денис фыркнул и посмотрел на него, как на глупого.

— Ну, Зах, серьёзно? Соня же едет, — он кивнул в мою сторону, после чего незаметно подмигнул. — Какие вопросы?

На моё несчастье, в комнате на секунду воцарилась тишина, и слова Дениса прозвучали на общем фоне громко и отчётливо. Щёки мои тут же предательски вспыхнули, а сердце сделало в груди глухой кувырок. Но внутри, вопреки всему, что-то ёкнуло от сладкого и безумного удовольствия. Это была простая, ни к чему не обязывающая констатация факта, но она звучала как нечто само собой разумеющееся для всех.

И в этом была своя магия.

Я вызвалась составить меню, лишь бы занять себя чем-то, и принялась царапать в блокноте наперебой озвученные всеми блюда для мангала. Горечь от предстоящей поездки сжимала горло тугой петлёй, но сладкое и тёплое послевкусие от слов Дениса упрямо согревало изнутри.

Несмотря на промозглую сырость, витавшую в воздухе, и назойливый рой комаров, облепивших край палатки, общее настроение было на удивление возвышенным. Бен молча и без лишней суеты взял на себя самую сложную работу: он один за другим водрузил и укрепил все палатки, превратив хаос разбросанных тентов и шестов в уютный лагерь. Денис и Глеб, наконец-то укротившие мангал, с гордостью раздавали всем куски идеально прожаренной баранины, аромат которой смешивался с запахом дыма и хвои и казался самым вкусным на свете. Захар наигрывал на гитаре тихую и лиричную мелодию, под которую Рита лениво подпевала, покачиваясь в такт. Даже Агата, свернувшись калачиком в своём походном кресле, с блаженной улыбкой потягивала чай из термоса. Маша светилась от счастья, наблюдая, как её идея, наконец, воплотилась в жизнь, и все её самые близкие люди здесь, вместе, объединенные этим теплым, пусть и немного дымным, кругом.

Но не я.

Сырой холод пробирался под одежду, цеплялся за кожу противной липкой плёнкой. Я сидела на складном стульчике, вжавшись в себя, и безуспешно отмахивалась от назойливого комариного роя. Каждый новый укол вызывал желание закричать от бессилия. Мои худые джинсы не были защитой, и щиколотки уже представляли собой сплошное красное зудящее полотно. Всеобщая идиллия, казалось, существовала где-то рядом, но не включала меня в свой круг.

Я украдкой наблюдала за Беном.

Он сидел в стороне на поваленном бревне, молчаливый и невозмутимый, как скала, будто ни холод, ни комары не имели над ним власти. Его спокойствие манило, как магнит. Может, если я усядусь рядом с ним, то комары испугаются и улетят?

Решившись, я поднялась и, потирая замёрзшие руки, побрела к нему. Он следил за моим приближением, не шевелясь, но я чувствовала его всё нарастающее внимание. Едва я оказалась в паре шагов, Бен молниеносно схватил лежавший рядом плед, одним махом растянул его и, обкинув меня им, усадил к себе на колени. Всё произошло так быстро, что я не успела ни удивиться, ни возразить.

Несколько секунд я сидела, словно статуя, боясь пошевелиться, но тепло его тела, мгновенно просочившееся сквозь ткань, было таким настоящим и спасительным, что все мои барьеры рухнули. Я, вынув ноги из кроссовок, подобрала их под себя, и свернулась калачиком, как котёнок, ищущий защиты. Бен хмыкнул мне куда-то в висок и натянул плед на мои искусанные щиколотки, заботливо укутав каждую. Теперь лишь одна моя голова торчала из-под огромного пледа, как из кокона.

— Только скажи, и мы уедем, — его низкий голос отдался ровной, успокаивающей вибрацией прямо в груди, к которой я прижалась.

— Минуту назад я и правда собиралась, — тихо призналась я. И вдруг осознала всю ситуацию: я сижу на нём, как ребёнок. — Тебе не тяжело?

Бен лишь снова хмыкнул. Я окончательно расслабилась, устроилась ещё удобнее, прижав ухо к его груди, и слушала ровный и мощный ритм его сердца.

— Скажи что-нибудь. Ты звучишь... как море сквозь раковину, — прошептала я, закрывая глаза, полностью отдаваясь этому чувству безопасности.

Парень легко рассмеялся, и его грудь под моей щекой приятно содрогнулась.

— Готов сидеть так вечность.

— Да ты, оказывается, романтик, — улыбнулась я, не открывая глаз.

Бен преувеличенно тяжело вздохнул.

— Каждый день пытаюсь тебе это своими сладкими речами доказать.

Я не выдержала и рассмеялась, зарывшись носом в его куртку. Когда я замолчала, то вдруг поняла, что возле костра повисла неестественная тишина, сменившая недавний гул голосов и звуки гитары. Я распахнула глаза и увидела на себе несколько пар удивлённых глаз. Денис застыл с шампуром в руке, Рита приоткрыла рот, Захар смотрел с одобрительной ухмылкой. Даже Маша, пусть и смотрела на нас с восторгом, но всё равно была удивлена до глубины души.

— Так мило воркуете, — хрипло, сдавленным от нахлынувших эмоций голосом проговорила она и поспешно отвернулась, но я успела заметить блеск слёз на её глазах.

Её комментарий словно разбил лёд. Все дружно зашумели, закашляли, сделали вид, что снова увлечены разговором, но украдкие взгляды всё ещё скользили в нашу сторону.

— Вот, пожалуйста. Машу чуть до слёз не довёл, — пробормотала я, почувствовав, как от смущения закипели уши.

В ответ мужские губы тёплым, едва ощутимым прикосновением прижались к моему виску. Это было так неожиданно и так интимно, что я резко повернула голову и посмотрела прямо на Бена. Игра теней от костра или игра разума — его глаза казались бездонными, почти чёрными, и в них не осталось и следа от привычной отстранённости.

Слова сорвались с моих губ сами, шёпотом, рождённым где-то глубоко внутри, без участия разума.

— Отвезёшь меня домой?

Бен кивнул, не отрывая взгляда.

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как бешено заколотилось сердце.

— Зайдёшь? — едва слышно выдохнула я, уже не сомневаясь в его ответе.

Он не ответил и даже не кивнул, но в его взгляде, тёмном и сосредоточенном, я прочла всё. Ответ был молчаливым, абсолютным и окончательным.

Тишина в комнате была густой, наполненной лишь шорохом одеждой и прерывистым дыханием. Воздух казался живым, вибрирующим от невысказанных слов.

В полумраке его черты были смутными, но я ощущала каждый его взгляд на своей коже, как физическое прикосновение.

Его пальцы скользнули по моему запястью, коснулись моей ладони, медленно, почти невесомо, затем переплелись с моими.

Я была готова. И не только физически. Моё тело кричало об этом давно, отвечая на каждый его поцелуй волной жара, непроизвольным выгибом спины, влажным трепетом глубоко внутри. Я была готова и душой.

Даже если завтра всё рухнет и этот вечер останется лишь горько-сладким воспоминанием, я знала, что никогда не пожалею. Потому что это был он. И это было по-настоящему.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с духом, чтобы прошептать это вслух, но он опередил меня. Его рука, большая и тёплая, мягко легла на мою талию, скользнула вверх, остановившись у нижнего края футболки в сантиметре от обнажённой кожи.

— Я могу коснуться? — вдруг тихо спросил он, почти шёпотом.

Оцепенев, я не могла вымолвить ни слова. Он спрашивал.

— Соня? Я могу коснуться здесь? — снова хрипло прозвучал его голос.

Я кивнула, и моё движение было порывистым, почти детским.

— Да. Да, — поспешно выдохнула я. Вдруг он не почувствовал кивка.

Я не увидела его улыбки, но знала, что она появилась на лице.

Его ладонь скользнула под ткань. Прикосновение его кожи к моей было подобно удару тока — острый, обжигающий, пьянящий всплеск. Он медленно, с бесконечным терпением исследовал каждую линию моего ребра, каждый изгиб, будто запоминая на ощупь. Его пальцы обвели основание груди, и я замерла в предвкушении. Каждый нерв напрягся, ожидая.