Чтение онлайн

Она заходит, окидывая взглядом прихожую, потом большую комнату. Я вновь чувствую себя подростком, которого застукали за чем-то запрещенным. Сердце бьется быстро, ладони влажные, а сарафан липнет к коже, напоминая, что под ним ничего нет.

Мама снимает обувь, аккуратно ставит сумку у стены и идет дальше. Я иду следом почти на цыпочках. Ее взгляд скользит по столу, по окну, по дивану… и останавливается на полу. На матрасе. На аккуратно застеленной простыне.

Я набираю полные легкие воздуха, стараясь придумать логичное объяснение.

Мама чуть прищуривается.

— А это что? — спрашивает спокойно, но я слишком хорошо знаю этот тон.

У меня внутри все сжимается.

— Я, — начинаю и тут же чувствую, как щеки вспыхивают. — Я не могла уснуть в кровати. Там, — запинаюсь, — там как-то неуютно стало. Жарко. Я спустилась сюда.

Звучит так себе. Я это понимаю.

Мамин взгляд не позволяет расслабиться, она медленно кивает — принимает объяснение. Или делает вид.

— Понятно, — говорит она и проходит дальше, а я беззвучно выдыхаю, все больше и больше напоминая себе нашкодившего школьника.

— Поставь чайник, — говорит мама уже мягче. — Я ненадолго. На пару часов. Просто хотела убедиться, что у тебя все в порядке. Я переживала.

Я киваю, иду на кухню, боясь, что меня подведут ноги. Мне кажется, что мама все видит. Все понимает. Просто пока молчит. Чайник щелкает, вода начинает шуметь.

— И еще, — доносится из комнаты, — мне нужно забрать кое-какие вещи для деда. Пару рубашек и штаны.

— Конечно, — отвечаю я громко, стараясь перекричать звуки бурления. — Я сейчас принесу.

Мама появляется в дверном проеме кухни, опирается плечом о косяк и смотрит на меня внимательно.

— И поговорить хотела, — добавляет она уже другим тоном. — Про тебя. Про Лешу.

У меня внутри снова холодеет.

— Мам, — начинаю я осторожно.

— Давай выпьем чаю и тогда поговорим.

Я достаю чашки, стараясь двигаться спокойно и не выдавать волнение.

— Ты съешь что-нибудь? — спрашиваю.

— Немного, — отвечает она и садится за стол.

Я открываю холодильник и почти физически ощущаю ее взгляд между лопаток.

— Ничего себе, — произносит мама спустя секунду. — У тебя тут прямо склад.

— Ну, — пожимаю плечами, — магазин тут далеко. Купила сразу побольше. Не хочу возвращаться в город в ближайшее время. Совершенно нет желания.

Сейчас не вру, и слова даются легко. Я действительно хочу задержаться в деревне. В идеале — остаться тут. И дело даже не в Роме… хотя кому я вру. Я словно родилась заново. Противные бабочки так и порхают в животе, надевая на меня розовые очки и рисуя безоблачное будущее.

Я ставлю чайник с заваркой, разливаю кипяток.

— Спасибо, — говорит мама, беря чашку. — Может, так и нужно. Ты здесь пару дней, но выглядишь гораздо лучше, — она улыбается виновато.

— Не переживай, я и сама знаю, что за последний год стала похожа на тень.

Я присаживаюсь напротив, пододвигаю тарелку с бутербродами.

— Я не совсем одна, — вырывается у меня слишком быстро.

Мама поднимает брови, но ничего не говорит. Делает глоток чая, прочищает горло.

— Даш, — начинает она наконец, кажется, проигнорировав мои слова, — я не просто так приехала. Я понимаю, что ты взрослая. Что у тебя своя жизнь. Но, — она вздыхает, — Леша мне звонил.

У меня внутри что-то неприятно екает и тянет. Неужели проснулась чертова совесть?!

— Он переживает, — продолжает мама. — Говорит, ты не отвечаешь, не берешь трубку. Что ты отдалилась.

Я опускаю взгляд в чашку.

— Мам, — тихо говорю я, — мы с Лешей больше не будем вместе, — произношу твердо, совершенно уверенная в этом. Даже если приятный отпуск с Ромой закончится через несколько дней, я не вернусь к мужу.

— Я вижу, — мягко отвечает она. — Поэтому и хочу поговорить. Понять, что у вас происходит. Он тебя обидел? — спрашивает мама осторожно.

— Очень.

— Наговорил грубостей?

Я начинаю тихо смеяться, а потом мой смех перерастает в настоящий хохот.

— Даш, — мама зовет меня, берет за руку, пока я заливаюсь слезами веселья и жалости к себе.

— Со мной все хорошо, — отвечаю я, вытирая соленые дорожки бумажной салфеткой. — Я в уме. Не смотри на меня так. Ты тоже будешь смеяться, когда узнаешь, что Леша мне изменил.

Мама застывает с приоткрытым ртом, часто моргает и спрашивает шепотом:

— Я думала, что это невозможно.

— Измена?

— Секс, — выдыхает стеснительно.

— Все возможно, мам. Из нас двоих секса не было у меня, — выдаю я и густо краснею. Мы впервые обсуждаем такую откровенную тему с мамой. — А у Леши был, — откусываю бутерброд и начинаю активно жевать, чувствуя, как желудок сводит голодным спазмом.

— Но с кем? — мама продолжает шептать. — Он же был дома.

— Верно, — я согласно кивнула.

— Ты подруг уже тысячу лет не приглашала. У вас была я и… — тут к маме приходит понимание, и она кривится. — Это же не этично.

— Ты очень мягко охарактеризовала ситуацию.

И именно в этот момент из спальни раздается глухой грохот, за ним характерный звон разбивающегося стекла.

— Что это было?.. — медленно произносит мама, ставя чашку на стол.

— Я не… — начинаю и замолкаю, потому что за звоном следует стерильная тишина. — Нужно проверить.

Мы идем в спальню. И картина открывается такая, что я прикусываю губу. Рама аккуратно выдавлена наружу, стекла рассыпаны по траве, а занавеска сиротливо болтается, цепляясь за угол.

— Как. Это. Случилось?

Я смотрю на окно. На пол. Кровать. И только чудом не начинаю хохотать. Слишком ярко представляя, как именно это случилось. Как Рома, матерясь сквозь зубы, выставлял раму, чтобы его широкие плечи вообще имели шанс протиснуться.

— Наверное, — говорю я, сдавленно, — рассохлась.

— Рассохлась?! — мама резко поворачивается ко мне.

— Ну, или ветер? — предполагаю я, чувствуя, как губы предательски дрожат.

— Ветер, — повторяет мама задумчиво. — Понятно.