Чтение онлайн

— Если у тебя есть время, буду очень благодарна, — говорит она.

— Нужно заменить поврежденную электрику и проверить остальное. Контакты, питание, изоляцию.

Перечисляю слова, надеясь, что Даша ничего не понимает. И, естественно, я не собираюсь торопиться с ремонтом. Буду тянуть по максимуму.

— Ты же уже купил провода, — напоминает она.

— Купил, — соглашаюсь. — Но этого недостаточно. Там лучше не спешить. С электрикой вообще лучше не шутить.

В глазах капля сомнения, но все же она кивает:

— Хорошо. Я тогда дома буду. Поработаю. Если что, — она пятится, — захочешь кушать или пить, не стесняйся.

— Не буду.

Она уходит в дом. Я смотрю вслед паре, заставляю себя развернуться к машине. Открываю капот. Волк внутри замирает, прислушивается, а человек криво усмехается. Я знаю, как починить это быстрее. Знаю, какие провода уже можно было бы подключить окончательно. Знаю, что при желании она могла бы уехать уже сегодня. Но я не стану сам себе совать палки в колеса.

Осматриваю все с особой тщательностью. Невероятной скрупулезностью. Раз уж взялся, то проверяю и уровень масла, и антифриз, и ремень — все, до чего дотягиваются руки, лишь бы занять их делом и не смотреть каждые две секунды на крыльцо. Честно? Ищу повод задержаться в этой позе, перед открытым капотом, чтобы не позволить себе пойти за Дашей в дом.

Внутри все равно дергает.

Волк не согласен, он хочет быть рядом. Чтобы слышать дыхание. Чтобы, если вдруг, сорваться за долю секунды.

— Спокойно, она рядом, — шепчу себе.

Проверяю аккумулятор. Протягиваю ключом. В голове крутится одно: «Если она сейчас выйдет, что я скажу?» И второе: «Если не выйдет, я выдержу?»

Я слышу шорох за спиной и мгновенно напрягаюсь, резко оборачиваюсь.

Даша застыла на крыльце с кружкой в руках. Она сменила одежду, отчего неприятно подергивает — хочу видеть ее только в своей. Чтобы все знали, чья это женщина.

Стараюсь принять отстраненный вид.

— Все нормально? — спрашивает она.

— Нормально. Работа кипит.

— Я тебе воды вынесла, — говорит она, будто извиняясь за свое появление.

Все же я ее напугал.

— Спасибо, — отвечаю и слышу, как в голосе все равно просачивается мягкость.

Я принимаю кружку, наши пальцы соприкасаются, и этого хватает, чтобы зверь внутри заворочался.

— Я обед приготовила, — говорит она. — Если ты голодный, конечно. Если нет, ничего страшного.

Говорит и смотрит не на меня, а куда-то мне за плечо. Я буквально чувствую ее неловкость.

— Хочу, — отвечаю сразу, совершенно не думая. — Очень хочу, — и это правда. Я все хочу, что связано с моей парой. — Дай мне минут десять. Я один узел проверю и приду.

— Хорошо. Я пока накрою на стол.

Идет к дому, в котором телефон разрывается звонком. Даша вбегает по ступеням, топает по дощатому полу.

— Алло, — произносит, переводя дыхание. — Мам, подожди, я здесь, я жива. Со мной все в порядке.

Слышу панический поток слов, но не могу разобрать смысл сквозь слезы и обрывки фраз. Связь опять барахлит.

— Нет, не пострадала. Да, был пожар. Мам, послушай меня, — она подходит к открытому окну, опирается на подоконник, прикрывает глаза. — Нет, я не в доме была, я помогала, все уже закончилось.

В трубке частит женский голос. Оглушает волнением и множеством вопросов.

— Я ночевала у Романа, — продолжает она, и я невольно выпрямляюсь. — Да, того самого. Он мне помог. Я переночевала у него дома, потому что мне стало плохо. Мам, — шепчет, повернувшись спиной, — это родительский дом. Мы не были одни.

Связь налаживается, и я наконец разбираю слова:

— Я очень испугалась, когда мне позвонила дядь Пашина жена.

— Я понимаю, что ты испугалась. Но правда, все хорошо.

Я отворачиваюсь к машине, делая вид, что снова занят делом. Слух обострен до предела.

— И еще, — голос Дашиной мамы становится тише. — Мне звонила мама Леши.

Невольно замираю.

— Зачем?

— Она очень переживает, — продолжает мать. — Сказала, что ты пропала, не выходишь на связь, ночуешь неизвестно где. Попросила, чтобы я с тобой поговорила. По-человечески.

— Мам, — наконец произносит она тихо, — я не пропала. Ты же знаешь, где я ночую.

— Дашенька, — вздыхает женщина в трубке, — ты же понимаешь, в каком он сейчас положении. После аварии. Он и так сломлен. Это неправильно. Так нельзя поступать с мужем. Особенно сейчас.

Слово «мужем» режет слух. Волк внутри рычит.

— Мам, — голос Даши дрожит, — просто не бери больше трубку. Хорошо?

— Хорошо, — соглашается женщина, но и по тону понятно, что она не исполнит просьбу. — И еще… Странно так. Еще сегодня с утра звонила Валентина Сергеевна, помнишь, тетя Валя. Она сказала, что видела Лешу.

— Ничего странного, возможно, родители возили его к врачу, — говорит Даша глухо.

— Нет, он был в банке, — быстро продолжает мать. — Она клянется, что это был Леша. Говорит, заходили вместе с какой-то женщиной в возрасте. Не молодой. Они стояли рядом, что-то оформляли.

— Мам, — Даша усмехается, но в этом звуке нет ни капли веселья. — Ты же понимаешь, как это звучит?

— Я понимаю, — торопливо отвечает та. — Конечно, понимаю. Я сразу сказала ей, что она ошибается. Что Леша после аварии и у него проблемы со здоровьем.

— Давай закончим этот разговор.

— Я просто хотела, чтобы ты знала, — тихо отвечает мать.

— Мам, — перебивает Даша. — Хватит. Пожалуйста. Я тебе перезвоню позже. Мне сейчас правда нужно поработать.

Разговор с мамой не выходит из головы, даже когда я кладу телефон экраном вниз, глубоко вдыхаю и переключаюсь на дела.

Валентина Сергеевна… банк… женщина… Настоящий бред. Просто какой-то очень любопытной знакомой захотелось поучаствовать в чужой жизни. Но вот мать Леши… Эту женщину я знаю слишком хорошо. Она умеет говорить так, что из ничего получается драма, а из полуправды — удобная версия, в которой виновата всегда я. И если я сейчас промолчу, если не объясню маме все сама, при личной встрече страшно представить, какую картину она нарисует.

Так нельзя продолжать. Нужно поговорить, иначе дальше будет только хуже.

С этими мыслями я механически накрываю на стол. Достаю тарелки, режу салат, хочу нарезать хлеб, поворачиваюсь к хлебнице и едва не врезаюсь в Романа. Он стоит в шаге от меня. Я вздрагиваю и рефлекторно отдергиваю руку.

— Ой! — вырывается испуганно. — Прости, я не услышала, как ты вошел. Чуть не задела тебя. Все хорошо?

Роман реагирует быстро. Его ладонь мягко накрывает мою руку, и нож оказывается у него.