Чтение онлайн

И по закону подлости в складках простыни раздается музыка.

Телефон! Хочется застонать в голос.

Черный и массивный. Дорогой. Ничего общего с моим. Он подпрыгивает на простыне, как живой.

— Ты купила новый телефон? — спрашивает мама спокойно.

— А?.. — я сглатываю. — Ну… да.

Мама наклоняется, берет его в руки и смотрит на экран. Потом протягивает мне.

— Звонят, — говорит она. — Ответь.

Я машинально хватаю телефон и только тогда успеваю увидеть контакт на экране. «Брат». В горле моментально пересыхает.

— Ну да, — говорю я слишком бодро, сбрасывая вызов. — Это новый. Современный. Удобный.

— И какой брат тебе звонит? — уточняет мама, складывая руки на груди. Не было у меня братьев. Не бы-ло!

Открываю рот выдать что-то невнятное. И тут телефон звонит снова. Я нажимаю куда попало, пытаясь сбросить и, конечно же, принимаю вызов.

— Алло, малой? — раздается в трубке низкий мужской голос. — Ты где? Я уже пальцы стер тебе названивать.

Я действую на чистых нервах.

— Алло, — выпаливаю я в трубку, глядя маме прямо в глаза. — Привет, перезвоню позже… большой.

В трубке пауза, характерный вдох непонимания.

— Что? — осторожно спрашивает голос.

— Позже, — повторяю я.

— Ждет меня интересная история, — ворчит голос, и я сбрасываю вызов.

Я поворачиваюсь к маме с максимально невинным выражением лица, игнорируя гнетущую тишину.

— Ну что, — говорю я быстро. — Завтракать будем? Ты же с дороги. Давай ты мне лучше расскажешь, как там дед. Что ему нужно? Какие вещи? Стекла я потом уберу. Что сделано, то сделано.

— Даша, — произносит мама медленно. — Ты очень странная.

— Это потому, что я не выспалась, — отвечаю я мгновенно.

Она вздыхает, качает головой и направляется обратно на кухню.

— Завтракать будем, — наконец говорит она. — И поговорим.

Я рассказываю вновь о Леше. Кажется, что с первого раза мама не поверила. Из плюсов — если несколько раз повторять вслух что-то неприятное, то оно становится не таким болезненным. Даже злости нет, случившееся воспринимается как факт того, что измена была. Говорю, что он приезжал с родителями. Пытался объяснить, оправдаться, говорить правильные слова. Что в какой-то момент я смотрела на него и не чувствовала вообще ничего: ни любви, ни жалости, ни желания спорить. Пусто. Супруг стал абсолютно чужим.

Мама слушает, кивает в подтверждение того, что слышит, и понимает. Она говорит, что ей звонила мать Леши. И рассказывала странные вещи. Про то, что у меня якобы появился любовник. Что Леша жертва обстоятельств.

Я пожимаю плечами. Внутри нет желания оправдываться или доказывать обратное. Я так устала оправдываться, что привычка доказывать свою правоту и невиновность превратилась в стойкий иммунитет этого не делать.

Разговор плавно перетекает к пожару. К сгоревшему соседскому дому. К дарственной, что подписал дед. К бумажной волоките, от которой у меня начинает болеть голова и стучит в висках. Я говорю маме, что есть человек, который сможет разобраться с документами, подсказать, куда идти и что делать. Не вдаюсь в подробности. Называю его юристом с основной работы, и моя версия звучит достаточно убедительно, чтобы не задавали лишних вопросов.

Я ловлю себя на мысли, что чувство вины больше не возвращается. Ни за Лешу. Ни за то, что выбрала себя. Ни за то, что в моей жизни появился Рома. И это, пожалуй, самое важное открытие этого утра.

Мама спрашивает о моих планах. Я отвечаю не сразу. Даю себе секунду, чтобы услышать собственные мысли и не испугаться их четкости. И озвучиваю их: что подам на развод, что больше не смогу жить с Лешей. Что чувство долга, которое так долго держало меня рядом с ним, больше не работает. Оно выгорело и осыпалось пеплом. Я пыталась возродить наши чувства, вернуть привязанность, правда, пыталась, цеплялась за воспоминания, за привычку, за жалость. Но как прежде уже не будет. Никогда.

И дело не в том, что Леша теперь прикован к креслу. Я проговариваю это вслух, потому что понимаю, именно эта мысль может возникнуть первой. Леша сам все разрушил, совершенно забыв об уважении ко мне. Я была для него обслуживающим персоналом. И игрушка для битья, на которой можно было легко и безопасно срывать злость.

— Я останусь здесь до выписки деда. А возможно, и дольше. Ему будет тяжело одному. Да и мне здесь хорошо. Спокойнее. Договорюсь на работе.

Мама слушает, не перебивая. И когда я заканчиваю, она отпивает чай и смотрит на меня, поджав губы.

— Даже не знаю, что ответить. Что посоветовать.

— Да ничего, мам. Уже все решено. Я правда очень устала жить чужой жизнью, не получать элементарной благодарности в ответ, — я замолкаю, потому что стук и знакомый мужской голос перебивают меня.

— Привет, соседка. Пришел сказать, что сделал твою машину.

Сердце делает странный кульбит от ощущения неловкой синхронности. Словно Рома все время был неподалеку и выбрал момент, дав нам все обсудить.

— Я могу войти? — голос раздается ближе.

— Да, — я откашливаюсь, — конечно. Это Роман, — поясняю, — помнишь его, он приходил в больницу?

— Доброе утро, — произносит он, лучезарно улыбаясь маме. — Рад вас снова видеть, как Виктор Сергеевич?

Рома одет совсем не так, как человек, который только что ковырялся под капотом. Чистая футболка, джинсы, аккуратные кроссовки.

— Доброе утро, — произносит мама, изучая мужчину и, кажется, подмечая те же странности, что и я. — С моим отцом все хорошо, спасибо. Он идет на поправку.

— Я рад слышать, — отзывается Рома. — Очень рад. Дар-р-рья, — рокочет огромным котом, — я вчера не забывал у тебя свой телефон? — уточняет, а мне хочется хлопнуть себя по лбу.

Ну зачем же так прямо?!

Тихо покинуть спальню не получилось. Рама поддалась не сразу, пришлось выдавливать, аккуратно, но сила оборотня есть сила оборотня, а дерево старое. Крякнуло, хрустнуло. Стекло посыпалось, мне только и оставалось, как мысленно ругаться и проявить чудеса эквилибристики, обходя осколки.

Я пролез наружу и буквально скатился в кусты под окном. Колючие ветки хлестнули по спине, по бокам, но это было меньшим из зол. Оглянулся — ни души. Определенно повезло.

Бежать пришлось между кустами, пригибаясь и оглядываясь каждые пару шагов, и, только отойдя на безопасное расстояние, позволил себе выдохнуть. Радовался, как мальчишка, двум простым вещам: что успел схватить ключи от машины и что сменная одежда лежала там же, где всегда.

Переоделся быстро. Привел себя в порядок, насколько это вообще возможно с помощью бутылки с питьевой водой, забытой на заднем сиденье, и стал слушать. У меня было преимущество — слух оборотня, и я им воспользовался без зазрения совести.