Чтение онлайн

Я съехал в низину, из-за дождя ничего не было видно. Впереди что-то светилось ярким светом, словно сигнальные огни. Я стал притормаживать, как вдруг…

Справа на капот с противным скрежещущим грохотом или грохочущим скрежетом свалилось нечто, перекатилось и упало на дорогу. Я машинально дал газ, но спохватившись, нажал на тормоза. Проехав несколько метров, машина дернулась и стала. А тормозной путь неплохой, надо сказать… Я выскочил из машины, забыв закрыть дверь и в три прыжка оказался на месте столкновения.

На асфальте лежал, вернее, сидел, тупо встряхивая головой, промокший до нитки пацан лет десяти-двенадцати в одном кроссовке. Второй валялся в нескольких метрах. На мальчишке была надетая на одну руку половина ветровки, вернее то, что от нее осталось. Остатки несколькими тряпичными полосами, в радиусе нескольких метров, как сказали бы японцы, олицетворяли борьбу порядка и хаоса.

Если не считать слегка разорванных джинсов (может, дань моде), в остальном ничего страшного. Крови, по крайней мере, не было.

– Эй, ты как? – Подойдя, я осторожно тронул его за плечо.

Мальчик что-то неразборчиво бормотал, сквозь шум дождя не разобрать что именно, тупо уставившись в одну точку. Здорово, должно быть, его приложило! Я обошел вокруг и присел на корточки рядом. По лицу заструилась холодная вода. Футболка враз намокла.

Обычный пацан, темноволосый, круглолицый, на вид нормальный. Если не считать, конечно, бормотания и идиотского выражения лица.

Вспомнив курсы оказания первой помощи, я осторожно пощупал его. Вроде ничего страшного. Но я же не врач! А если внутренние повреждения? Я встал и осмотрелся вокруг. Из-за дождя ничего не было видно. Что он тут делал, в поле? Может, где-то друзья или родители? Но не искать же их!

Я поднял мальчишку на руки, он казался совсем легким, и понес в машину. Открыв дверцу, я усадил его на переднее сиденье.

Подобрав все следы, в виде рваных тряпок, я скомкал все и кинул на заднее сиденье. Хорошо, что чехлы кожаные…

Усевшись за руль, я повернулся к пацану.

– Ты в порядке?

Он посмотрел на меня и несмело кивнул.

– Ничего не сломано, чувствуешь себя нормально? – продолжал я расспрашивать.

– В-вроде н-нормально, – пробормотал мальчишка.

– Откуда ты взялся? – завелся я. – Я же мог сбить тебя к чертовой матери! Чего под колеса бросаешься! – я с трудом сдерживался. С опозданием включились рефлексы, и накопившийся адреналин требовал выхода. Позднее зажигание.

– Т-так.

– Что «так»?

– Т-так п-просто.

Он что, заика? Или это я его притормозил?

Я закрыл глаза, приходя в себя. А что там с машиной?

Я выскочил из машины и под струями холодной воды осмотрел капот. Вроде пронесло, ни царапинки… Впрочем, это будет известно позже, когда прекратится дождь.

Я поймал себя на мысли, что в создавшейся ситуации щупать крыло автомобиля не совсем этично, особенно если учесть, что в метре сидит мальчик, который по моей милости чуть было не отправился на тот свет.

Отличный повод нашим «патриотам», чтобы оповестить сочувствующих о негодяях, покупающих за национальную валюту зарубежную технику, чтобы убивать соотечественников!

Я уселся в машину и завел двигатель. Подстилка на сиденье сразу намокла.

Мальчик, судя по всему, окончательно пришел в себя и теперь с любопытством оглядывался вокруг.

– Ты где живешь, камикадзе? – спросил я его.

Тот пожал плечами.

– Не помню.

Этого еще не хватало! Правду говорят о законе парности, он же – равновесия. Если где-то хорошо, значит, будет плохо. И похоже, он уже действует.

Я быстро ощупал его карманы. Мальчишка следил за моими действиями с удивленным испугом. Может, принял меня за грабителя-педофила? Пусто. Я сунул ему в руки мокрый кроссовок. Некоторое время он тупо смотрел на него, а потом неловко стал натягивать.

– А мобила? Есть у тебя мобила?

Мальчишка покачал головой. Ну надо же! Сейчас даже в детском саду дети поголовно с телефонами, а этот, судя по виду, уже в классе пятом. И без телефона! Здорово! Может, он детдомовский?

– Где твои родители?

– Н-не помню, – с запинкой сказал мальчишка, твердо глядя мне в глаза. Что же делать? Придется везти его в больницу. Где тут ближайшая больница?

Свидетелей не было, дорога в оба конца, насколько хватало зрения, была пустынной. Я запомнил место в навигаторе, мало ли что, потом доказывай! и тронулся с места. Теперь, наученный горьким опытом, больше сорока я не рисковал давать. Хотя, если судить по теории вероятности, в ближайшие пять лет мне такие попутчики больше не грозят. Не в смысле того, что не дай бог, придется отбывать срок, а потому что такое больше не повторится. Не должно, по крайней мере.

Это у нас практикуется. Стоит ворам обчистить квартиру, как хозяева тут же начинают ставить бронированные двери и решетки на окна. Или взрывается газовый баллон в кафе, и начинаются поголовные проверки всех кабаков.

Нет, чтобы заранее привести все в порядок, ждут, пока не грянет, а потом делают какие-то нелепые телодвижения, словно теперь это что-то даст!

Короче, я ехал, внимательно вглядываясь в пелену дождя. А потом дождь закончился так же внезапно, как и начался – впереди трасса была сухая и солнышко светило как ни в чем ни бывало!

* * *

Спустя час, проведенный в расспросах, и напившись чаю, принялись за осмотр.

– Анатолий, а вы не проверяли этот дом? – Павел указал на центральный корпус.

– Так ведь необходимости не было! – улыбнулся польщенный Толик. – Чего я там не видел?

Миша задумчиво грыз травинку.

– Короче так, – сказал он, решительно вставая с места – давайте разделимся и осмотрим дом. Если два на два – быстрее будет.

– Логично – кивнул Димка и щелчком отправил очередной окурок в кусты.

– Вы наверх, а я вниз. Встретимся на полдороге. Где тут вход в подвал? – Миша подошел к двери, со скрипом раскрыл ее и заглянул в вестибюль. – Надо же, не закрыто! – Он зашел в дом.

Толик пошел следом.

– А свет как организовать? – Миша с любопытством рассматривал вестибюль.

– Сейчас организуем, – махнул рукой Толик и исчез.

– Тени прошлого – раздался голос Димки – обломки великой державы, на которых кое-как построена держава нынешняя. Как гриб на пне. – Он не спеша прохаживался по залу. – Эти картинки – он показал на обшарпанные плакаты – не что иное, как комиксы нашего детства.