Чтение онлайн

Я зналъ, что скоро будетъ дождь, и потому не хотлъ задерживать ее дольше на дорог; я взялся за фуражку. Но она задала мн еще новый вопросъ, и я остался. Она покраснла и спросила меня, зачмъ, собственно говоря, я здсь, зачмъ я хожу на охоту, зачмъ то, зачмъ это. Я стрлялъ вдь только необходимое для пропитанія, я вдь давалъ Эзопу отдыхать. Она покраснла и слушала. Я видлъ, что кто-то говорилъ обо мн, она что-то слыхала; это не были ея собственныя слова.

Она возбуждала во мн волненіе, она была такая покинутая. Я вспомнилъ, что у нея не было матери, ея худыя руки придавали ей видъ такой заброшенной. Это трогало меня.

Ну да, я стрляю не для того, чтобы убивать, я стрляю — чтобы жить. Мн сегодня нуженъ одинъ тетеревъ, и я стрляю не двухъ, а одного, другого оставляю на завтра. И къ чему мн убивать больше? Я живу въ лсу, я сынъ лсовъ; съ іюня наложенъ запретъ также и на зайцевъ и на куропатокъ; такъ что мн почти нечего стрлять; прекрасно, тогда я ловлю рыбу и питаюсь ей. Ея отецъ даетъ мн лодку, и я буду вызжать въ море. Во всякомъ случа я охотникъ не для того, только, чтобы стрлять, но для того, чтобы жить въ лсу. А тамъ мн такъ хорошо. Я обдаю сидя на земл, а не вытянувшись на стул; я не опрокидываю стакановъ. Въ лсу я ни въ чемъ себ не отказываю. Я могу ложиться на спину и закрывать глаза, если мн этого захочется. И говорить я могу тамъ все, что мн угодно; часто хочется что-нибудь сказать, громко разговаривать, и рчь звучитъ въ лсу, какъ изъ глубины сердца…

Когда я ее спросилъ, понятно ли ей это, она отвчала:- Да.

Я продолжалъ говорить, такъ какъ ея глаза были устремлены на меня. — Если бъ вы только- знали, чего я только не насмотрюсь въ поляхъ, — сказалъ я. — Зимой, идешь себ по полю и видишь на снгу слды тетерева. Вдругъ слды исчезаютъ, птица улетла. Но отпечатку крыльевъ я вижу, въ какомъ направленіи полетла дичь, и черезъ нкоторое время я нахожу ее. И каждый разъ что-нибудь новое. Осенью я наблюдаю за падающими звздами. Неужели, думаю я тогда въ своемъ одиночеств, это былъ міръ, который содрогнулся? Міръ, который вотъ у меня на глазахъ разбивается вдребезги. И я, я видлъ паденіе звздъ! Ну, а когда наступаетъ лто, тогда чуть ли не на каждомъ листочк есть маленькое живое существо; у нкоторыхъ изъ нихъ нтъ крыльевъ, они никуда не могутъ уйти, они должны жить и умереть на томъ же маленькомъ листочк, на которомъ они появились на свтъ Божій. Представьте себ только! Иногда увидишь голубую муху. Да, объ этихъ вещахъ такъ мало приходится слышать, что я, право, не знаю, понятно ли вамъ все это?

— Да, да, я это понимаю!

— Ну вотъ иногда смотришь на траву и трава тоже, можетъ-быть, видитъ меня, кто знаетъ? Я смотрлъ на отдльную травку, она дрожитъ немного, и мн кажется, что это что-нибудь да значитъ; я думаю про себя: вотъ стоитъ травка и дрожитъ. Смотришь на обыкновенную сосну, и тамъ найдется втка, которая заставитъ тебя задуматься, но иногда въ горахъ я встрчаю и людей, случается.

Я посмотрлъ на нее. Она стояла, согнувшись, и внимательно смотрла, я не узналъ ее. Она была до такой степени сосредоточена, что совсмъ не обращала на себя вниманіе. У нея былъ глупый, противный видъ; ея нижняя губа отвисла.

— Да, да, — сказала она и выпрямилась.

Упали первыя капли дождя.

— Дождь идетъ, — сказалъ я тогда.

— Да, подумайте-ка: дождь, — сказала она и тотчасъ же пошла.

Я не провожалъ ее домой. Она одна пошла своей дорогой, я же поспшилъ къ своей хижин. Черезъ нсколько минутъ дождь пошелъ сильне. Вдругъ я слышу, кто-то бжитъ за мной; я останавливаюсь и вижу Эдварду. Она покраснла онъ усилія, чтобы догнать меня, и смялась. — Я совсмъ забыла, — сказала она, съ трудомъ дыша, — объ этой поздк въ рыбосушильни. Докторъ прізжаетъ завтра, вы будете свободны? — Завтра? хорошо. У меня есть время. — Я совсмъ забыла объ этомъ, — сказала она опять и улыбнулась

Когда она пошла, я обратилъ вниманіе на ея красивыя, стройныя ноги; он высоко намокли. Башмаки ея были стоптаны.

Я помню очень хорошо одинъ день. Это былъ день, когда наступило для меня лто. Солнце теперь свтило и по ночамъ и къ утру высушивало землю. Воздухъ былъ мягкій и свжій посл послдняго дождя.

Было послобденное время, когда я явился на пристань. Вода была совершенно неподвижна. Были слышны смхъ и болтовня съ острова, гд мужчины и двушки были заняты рыбой. Веселый былъ этотъ день.

Да, разв было не весело? У насъ были съ собой корзины съ дой и виномъ; насъ было большое общество, размстившееся въ двухъ лодкахъ; молодыя женщины были въ свтлыхъ платьяхъ. Я былъ такъ доволенъ, я напвалъ что-то про себя.

Когда я сидлъ въ лодк, я думалъ, откуда набралась вся эта молодежь. Тутъ были дочери участковаго доктора, приходскаго фогта, нсколько гувернантокъ, дамы съ церковнаго двора; я никогда ихъ раньше не видлъ, он были для меня чужія, а между тмъ он относились ко мн такъ доврчиво, какъ-будто мы давно уже были знакомы. Со мной случилось нсколько неловкостей, я совсмъ отвыкъ обращаться съ людьми и часто говорилъ «ты» молодымъ дамамъ; но на меня за это не сердились. Разъ я даже сказалъ «милая» или «моя милая», но мн и это простили и сдлали видъ, какъ-будто я этого не говорилъ.

На господин Мак, какъ всегда, была его ненакрахмаленная рубашка съ брилліантовой застежкой на ней. Онъ, кажется, былъ въ превосходномъ настроеніи и кричалъ другой лодк. — Поберегите же корзины съ бутылками, эй, вы сумасброды! Докторъ, вы отвтите мн за бутылки!

— Ладно! — отвчаетъ ему докторъ. И эти два возгласа на мор отъ лодки къ лодк звучали для меня такъ празднично и весело. На Эдвард было вчерашнее платье, какъ-будто у нея не было другого, или она не хотла его перемнить. И башмаки на ней были т же, что и вчера. Мн показалось, что ея руки не совсмъ были чисты; Но на голов у нея была совершенно новая шляпа съ перомъ. Она захватила съ собой свою перекрашенную кофточку, чтобы на ней сидть.

По желанію господина Мака, я разрядилъ свое ружье, когда мы выходили на берегъ; два выстрла изъ обоихъ стволовъ; потомъ прокричали ура. Мы пошли на островъ; люди, занятые сушкой рыбы, всмъ намъ кланялись, а господинъ Макъ разговаривалъ со своими рабочими. Мы нашли гусиную травку и лютикъ, вдли ихъ въ петлицы; нкоторые изъ насъ нашли колокольчики. Многочисленныя морскія птицы гоготали и кричали въ воздух и на берегу.

Мы расположились на зеленой лужайк, гд росло нсколько кривыхъ березокъ съ блой корой; открыли корзины; а господинъ Макъ занялся бутылками. Свтлыя платья, голубые глаза, звонъ стакановъ, море, блые паруса. Мы начали пть.

Лица разгорлись.

И часъ спустя мои мысли все еще исполнены ликованія: всякая мелочь дйствуетъ на меня: на шляп развивается вуаль, коса распускается, два глаза жмурятся отъ смха, и я тронутъ. Ахъ, этотъ день, этотъ день!

— Я слышала, у васъ маленькая престранная хижина, господинъ лейтенантъ?

— Да, настоящее гнздо. Боже, какъ я его люблю. Загляните какъ-нибудь ко мн, фрёкэнъ: существуетъ лишь одна хижина въ такомъ род, а за хижиной большой лсъ.

Другая подходитъ во мн и привтливо говоритъ:

— Вы здсь въ первый разъ на свер? — Да, — отвчаю, но я уже знаю все. По ночамъ я стою лицомъ къ лицу съ горами, солнцемъ, землей. Впрочемъ, я не хочу быть высокопарнымъ. Что за лто у васъ! Оно наступаетъ ночью, когда вс спятъ, и утромъ оно уже тутъ какъ тутъ. Я смотрлъ въ окно и самъ это видлъ. У меня два маленькія окна.

Подходитъ третья. Она очаровательна съ ея прелестнымъ голосомъ и крошечными руками. Какія он вс очаровательныя!

Третья говоритъ:

— Помняемтесь цвтами. Это приноситъ счастіе.