Чтение онлайн

— Вотъ здсь и матеріалъ, — сказалъ докторъ. — Посмотрите, какія красивыя перья!

Эдварда взглянула.

— Зеленыя очень красивы, — сказала она, — дайте мн ихъ посмотрть, докторъ.

— Оставьте ихъ себ, - воскликнулъ я, — прошу васъ объ этомъ. Это два зеленыя птичьи пера. Доставьте мн это удовольствіе, это будетъ для васъ воспоминаніемъ.

Она посмотрла на нихъ и сказала:- Они кажутся то зелеными, то золотыми, смотря по тому, какъ ихъ держать на солнц. Хорошо, благодарю, если вамъ такъ хочется мн ихъ отдать.

— Да, я хочу вамъ ихъ датъ, — сказалъ я. Она взяла перья. Тотчасъ посл этого докторъ вернулъ мн книгу и поблагодарилъ. Онъ поднялся и спросилъ, не пора ли намъ подумать о возвращеніи домой.

Я сказалъ:

— Да, Бога ради. У меня дома осталась собака; да, видите ли, эта собака — мой другъ; она лежитъ и думаетъ обо мн, а когда я прихожу, она кладетъ переднія лапы на подоконникъ и встрчаетъ меня. День былъ такой прекрасный, онъ скоро кончится; подемте домой. Благодарю васъ всхъ за компанію.

Я стоялъ поодаль, чтобы видть, какую лодку выберетъ Эдварда: я ршилъ хать въ другой. Вдругъ она позвала меня. Я съ удивленіемъ посмотрлъ на нее, ея лицо пылало. Потомъ она подошла ко мн, протянула мн руку и нжно сказала:

— Благодарю за перья!… Мы вдь подемъ въ одной и той же лодк?

— Если хотите, — отвчалъ я.

Мы сли въ лодку, она сла рядомъ со мной на скамейк, такъ что касалась меня своимъ колномъ. Я посмотрлъ на нее и она посмотрла на меня одно мгновеніе. Мн было пріятно прикосновеніе ея колна, я чувствовалъ себя вознагражденнымъ за этотъ неудавшійся день, и ко мн возвращалось радостное настроеніе, какъ вдругъ она перемнила положеніе, повернулась ко мн спиной и начала говорить съ докторомъ, сидвшимъ у руля. Въ продолженіе цлой четверти часа я вовсе не существовалъ для нея. Тогда я сдлалъ то, въ чемъ я потомъ очень раскаивался, и до сихъ поръ не могу забыть. У нея упалъ съ ноги башмакъ, я схватилъ его и швырнулъ далеко въ воду, отъ радости ли, что она была такъ близко ко мн, или желая обратить на себя ея вниманіе и напомнить ей о моемъ существованіи — не знаю. Все это произошло такъ быстро, я и не думалъ, я поддавался какому-то внушенію. Дамы подняли крикъ, я самъ былъ словно раздавленный тмъ, что я сдлалъ; по какая была въ томъ польза? Дло было сдлано. Ко мн пришелъ на помощь докторъ, онъ крикнулъ: «Гребите» и сталъ править къ башмаку. Въ слдующее мгновеніе гребецъ уже схватилъ его, какъ разъ когда башмакъ уже исчезалъ подъ водяной поверхностью. Гребецъ измочилъ рукавъ по самый локоть.

Тогда раздалось въ обихъ лодкахъ громогласное ура по случаю спасенія башмака.

Я былъ пристыженъ и чувствовалъ, что мняюсь въ лиц въ то время, какъ я вытиралъ башмакъ носовымъ платкомъ. Эдварда взяла его у меня молча. И, спустя лишь нкоторое время, она сказала: — Никогда ничего подобнаго я не видла.

— Да, не правда ли? — сказалъ я тоже. Я улыбнулся и принялъ важный видъ; я старался показать, что эту шутку я выкинулъ потому, что что-то подъ этимъ кроется. Но что могло подъ этимъ крыться? Докторъ въ первый разъ посмотрлъ на меня съ презрніемъ.

Прошло нкоторое время, лодки плыли домой, непріятное настроеніе общества исчезло, мы пли, приближаясь къ пристани.

Эдварда сказала:

— Знаете, мы вдь еще не все вино выпили, осталось еще много. Мы устроимъ еще праздникъ, второй праздникъ, попозже; мы будемъ танцовать, мы дадимъ балъ въ нашемъ зал.

Когда мы вышли на берегъ, я началъ свои извиненія передъ Эдвардой.

— Какъ мн хочется скорй назадъ въ свою хижину, — сказалъ я. — Это былъ мучительный для меня день.

— Разв это былъ мучительный для васъ день, господинъ лейтенантъ?

— Я полагаю, — сказалъ я и отвернулся въ сторону, — я полагаю, что испортилъ день себ и другимъ. Я бросилъ вашъ башмакъ въ воду.

— Это была замчательная выдумка.

— Простите меня, — сказалъ я.

Богъ мн свидтель, я ршилъ сохранить спокойствіе, что бы ни случилось. Разв я навязывался на знакомство съ ней?

Нтъ, нтъ, никогда; я очутился лишь въ одинъ прекрасный день на ея дорог, когда она проходила. И что за лто здсь, на свер. Майскіе жуки уже перестали летать, и люди становились для меня все мене и мене понятны, хотя солнце освщало ихъ и день и ночь. На что смотрли ихъ голубые глаза и какія мысли таились за ихъ страшными лбами? Впрочемъ, они вс были для меня безразличны. Я бралъ свои удочки и ловилъ рыбу два дня, четыре дня; по ночамъ я лежалъ въ своей хижин съ широко раскрытыми глазами…

— Я четыре дня не видлъ васъ, Эдварда?

— Четыре дня, врно. Но, послушайте, у меня много было дла. Вотъ подите, посмотрите!

Она повела меня въ залъ.

Столы были вынесены, стулья были разставлена по стнамъ; каждая вещь была переставлена съ своего мста; люстра, печь и стны были фантастически задрапированы черной матеріей изъ лавки и убраны верескомъ, рояль стоялъ въ углу.

Это было ея приготовленіе къ «балу». — Какъ вы это находите? — спросила она.

— Чудесно, — отвчалъ я. Мы вышли изъ комнаты.

Я сказалъ:-Но, послушайте, Эдварда, вы совершенно и окончательно забыли меня?

— Я васъ не понимаю, — отвчала она удивленно. — Разв вы не видите, все это я сама сдлала. Такъ возможно ли мн было притти къ вамъ? — Нтъ, — сказалъ я, — вы, можетъ-быть, не могли ко мн притти. — Я былъ утомленъ и измученъ безсонницей, слова мои безсмысленны и безсвязны, весь день я чувствовалъ себя несчастнымъ. — Да, вы не могли ко мн притти. Что я хотлъ сказать: однимъ словомъ произошла какая-то перемна между нами, что-то случилось. Да, но по вашему лицу я не могу прочесть, что именно. Какой у васъ страшный лобъ, Эдварда. Я сейчасъ только это замтилъ.

— Но я васъ не забыла! — воскликнула она покраснвъ и взявъ меня вдругъ подъ руку.

— Нтъ, нтъ, можетъ-быть вы и не забыли меня. Но тогда я совсмъ не знаю, что говорю. Одно изъ двухъ!…

— Завтра вы получите приглашеніе. Вы должны со мной танцовать. Какъ мы будемъ танцовать?!

— Вы проводите меня кусочекъ дороги? — спросилъ я.

— Сейчасъ? Нтъ, я не могу, — отвчала она. — Сейчасъ прідетъ докторъ и долженъ мн кое въ чемъ помочь, тамъ нужно кончить. Да, такъ на находите, что комната такъ сойдетъ? Но не думаете ли вы…

Передъ домомъ остановился экипажъ.

— Докторъ сегодня пріхалъ въ экипаж? — спрашиваю я.

— Да, я послала за нимъ экипажъ, я хотла…

— Поберечь его больную ногу, да. Нтъ, позвольте мн теперь удалиться… Здравствуйте, здравствуйте, докторъ! Радъ васъ видть. Какъ всегда, здоровы и бодры? Надюсь, вы извините меня, что я исчезаю.

На улиц, у крыльца, я обернулся еще разъ. Эдварда стояла у окна и смотрла мн вслдъ; она раздвинула обими руками гардины, чтобы видть; выраженіе ея лица было задумчивое. Смшная радость овладваетъ мной, я быстро удаляюсь отъ дома, легкой походкой, съ потемнвшимъ взглядомъ; ружье въ моей рук казалось легкимъ, какъ тросточка. «Если бы я ею обладалъ, я былъ бы хорошимъ человкомъ», подумалъ я. Я достигъ лса и продолжалъ думать: «Если бы я ею обладалъ, я служилъ бы ей неустанно, какъ никто, и если бы она оказалась недостойной меня и требовала бы отъ меня невозможнаго, я бы сдлалъ все, что могъ, да даже больше чмъ могъ, и я радовался бы тому, что она моя…»

Я остановился, всталъ на колни и въ порыв смиренія и надежды сталъ цловать какія-то травки на краю дороги, потомъ я снова всталъ.

Въ заключеніе я почувствовалъ въ себ увренность.

Ея измнившееся за послднее время поведеніе было просто ея манерой; она стояла и смотрла мн вслдъ, когда я уходилъ, она стояла у окна и слдила за мной взглядами, пока я не исчезъ, что же она могла сдлать большаго.

Мой восторгъ совершенно смутилъ меня, я былъ голоденъ, и я не чувствовалъ этого.