Чтение онлайн

— Уж точно не раньше, чем ты нарисуешь рисунок, так что советую, не тратить время попусту. Домашнее задание само себя не сделает, — подгоняю этих ленивых засранцев, призывая на помощь все свое терпение.

Делать уроки с непоседливыми шестилетками, у которых на каждый вопрос десять своих вопросов, а на каждое задание — вагон нытья и капризов, — это похлеще пыток средневековья. И зачем я на это подписался и отпустил няню?

— А мама нам всегда помогает, — насупившись, запальчиво бросает маленький манипулятор, но не на того напал. На лавры “родителя года” я не претендую.

— Мама и мне всегда помогает с вами, но мамы нет, а мы с вами здесь, — констатирую неутешительный факт, на что сыновья не находятся с ответом и, насупившись еще больше, сверлят убийственным взглядом альбом, видимо, в надежде на чудесное возгорание.

Честно говоря, я бы им уже давным-давно помог, чтоб поскорее с этим покончить, но я такой же рукожопый, как и они. Точнее, они такие же рукожопые, как и я.

— А мама точно вернется? — вдруг спрашивает Никита.

— В смысле? А почему она должна не вернуться?

— Ну-у… — менжуется он, а потом как на духу выпаливает, — потому что у тебя внеБАрачный ребенок.

— Чего?

— Никита! — шипит Сенка, зыркая на него грозным взглядом, пока я тихо охреневаю.

— Ну-ка, ну-ка, поподробнее.

— Ну, когда мы были на Ибице…

— Кир! — повышает дочь голос, явно не желая сдавать мамку.

— Так! Ты помолчи, — бросаю на нее строгий взгляд, а потом перевожу на сыновей, которым явно не терпится проявить мужскую солидарность, — а вы — рассказывайте.

Сена недовольно пыхтит, а пацаны начинают наперебой тараторить.

— Ну, короче, это… вот… — от волнения блещет Кирюха красноречием, чем сразу же пользуется хитроватый Никитос.

— К нам приходила ведьма.

— Чего? — вырывается у меня очередной ошарашенный смешок.

— Да, такая страшню-ючая! — подтверждает Кирюха с глазами по пять копеек, будучи, видимо, до сих пор под впечатлением. — Волосы, как… как…

— Змеи.

— Ага…

— Какая еще ведьма? — вздыхаю обреченно. Я, конечно, всякую дичь ожидал услышать, но такую…

— Ну, приезжала к нам, она маме и сказала, что у тебя есть внебарачный ребенок…

— Да не внебарачный, тупица, а внебрачный! — закатывает дочь глаза.

— Сама тупица! — огрызается Никитка.

Пока дети спорят, я пытаюсь переварить этот сюр.

Бляха-муха! И смешно, блин, и хоть плачь. Понятно, что столь отбитая идея могла прийти только в пергидрольную головешку малахольного, но то, что Настька ее поддержала напрягает уже совсем не слабо.

Хотя стоит ли удивляться? Доконал я малышку. Она и на неделю моды умотала с психу, увидев мою «ассистентку».

А что я должен был сказать? Признаться, что дышу на ладан и мне позарез требуется рядом сиделка, готовая в любой момент оказать помощь?

Пожалуй, стоило бы, чтоб лишний раз не накалять, но это только одна сторона медали, а в долгосрочной перспективе вся эта правда окончательно поставит крест на нашем браке.

И нет, я не преувеличиваю и не строю из себя королеву драмы, я просто знаю, как работает психология. В конечном счете, из мужа я превращусь в того, кого надо жалеть, оберегать. Настька вместо жены станет мне мамочкой, готовой взвалить лишний раз все заботы на себя. Роли сместятся, а там, где смещаются роли — заканчиваются нормальные отношения.

И да, как бы это не было тяжело признавать, но я всегда знал, что однажды наша разница в возрасте придет к печальному итогу. Вот только это сучье «однажды» должно было случиться лет так через пятнадцать, но никак не сейчас.

Какого черта?! Нет. Какого блядского черта, моя женщина, та самая, должна была родиться спустя двадцать лет после меня?!

Почему? Ну, почему я должен был потратить полжизни, всю свою молодость, львиную долю своих сил, задора и здоровья на кого попало прежде, чем встретить ее?

Где, блядь, справедливость? — хочется мне по-соплежуйски роптать на судьбинушку, но прикол в том, что, собственно, это она и есть — справедливость во всей своей красе.

Обломись мне Настька двадцать лет назад, разве оценил бы я, понял? Хрена с два.

Ларка что ли плохая была? Нет, обычная девчонка. С загонами, конечно, но кто без них? Просто я по-молодости был дурным, неугомонным и, если так по-честному, натуральным мудилой, которому хотелось все попробовать, жрать жизнь огромными ложками, а не откусывать по маленькой крошке, боязливо таща ее в свою норку.

Свобода, драйв, кураж и непомерные амбиции — в этом заключался юный я.

Спрашивается, за каким тогда женился?

А вот… Воспитание выползло. Что ни говори, скрепы — убойная сила. Традиционное: “заделал ребенка — женись” окольцевало не меня одного, а так, на вскидочку — больше половины страны. Но я не жалуюсь и не жалею. Что уж теперь? Прожил, как сумел, и даже остался вполне доволен, просто надо же кого-то обвинить. Почему бы и не те же высшие инстанции? Хотя, если так вдуматься, у них все по уму.

Пусть достался я Настьке постаревший и больной, зато нагулявшийся и вразумлённый по самое не балуй. Малышке, конечно, сия истина невдомек, вот и колбасит ее нещадно от подозрений в неверности, но пусть. В ее возрасте и положены все эти страстишки, а муж, которого можно ревновать, всяко лучше мужа, дышащего на ладан.

Знаю, я — не исправимый мудила. Однако, в свое оправдание могу сказать, что усердно старался не доводить ситуацию до полнейшего абсурда, хоть она была абсурдна сама по себе.

Не знаю, какая шлея Настьке под хвост долбанула. Все эти попытки зачать ребёнка… Рехнуться можно. Никогда бы не подумал, что секс однажды станет мне поперёк горла. Во всяком случае такой секс. Одно дело — когда тебя «кобелем» величают, и совсем другое — когда, как кобеля водят на случку строго по расписанию. Обязаловка напрягает. А то, что у нас ни хрена из этой обязаловки не получается — напрягает вдвойне. Было бы лучше, если бы Настька забеременела, переключила свое внимание на материнские хлопоты и мне не пришлось бы разыгрывать спектакль.