Чтение онлайн

–  Фантомас, кажется…

А Гродненский плетется сзади. Он ошарашен отпором друга.

–  Андрюх, ну какое задание? Ну скажи!

–  А это видел?
– Друг показывает ему кукиш.
– Думаешь, я уже забыл, как ты Пушкареву пятки лизал?

–  А теперь я ему покажу! Мы все покажем…

–  Ты на всех не вали, ты за себя отвечай. Скажи громко: "Я лопоухий бобик, безмозглый рахит и макака".

–  Ты что?
– пугается Гродненский, нервно усмехаясь и пятясь.
– Ты, знаешь, не очень-то…

Но Андрей куражится не на шутку. Взгляд его ясен и неумолим.

–  А не скажешь - катись отсюда на все четыре, понял? К своему дорогому Ленечке. Вас небось мистер Грифитс заждался: когда ж это 6-й "Б" высадит десант и спасет его?

Смеясь, Андрей сел на скамейку, задрал ногу на ногу и разглядывает значок с зеленым лицом Фантомаса. Он ждет. Гродненский, внутренне содрогаясь, сопит носом.

–  Ну кончай, Андрюх, - просит он.

–  А я только начал. С предателями по-другому нельзя. Ну? Скажешь? Тогда Эйфелеву башню дам, у меня таких двенадцать.

На веснушчатой физиономии Гродненского написано изнеможение. Он озирается, шмыгает носом и быстро говорит:

–  Ну ладно, я лопоухий бобик.

–  Правильно. Дальше.

–  Ну, макака… - нагибает Гродненский свою грешную рыжую голову, чтобы не показать слез.

–  Кто макака?

–  Я…

–  Дикция у тебя плохая. Ну ладно, утрись, - смягчается Андрей.

А Леня Пушкарев сидит в это время на том бульваре, где проходит внешкольная жизнь 6-го "Б", и хмуро, по обязанности рассказывает Ванечке обещанную сказку. Братья по очереди кусают огромный брикет мороженого.

–  Ну попробуй только, говорит Иван-царевич, я тебе так, говорит, врежу - своих не узнаешь. Дал ему в поддых - он и улетел. А Иван-царевич вскочил на коня и был таков.

–  Уехал?

–  Ну да. Ускакал. Приехал к этой своей… Василисе Прекрасной. И стали они жить-поживать да добра наживать.

–  А сыночек? Лень! А сыночек Ванечка?

–  Ну и родился у них сыночек Ванечка. Это само собой.

–  Это я, да?

–  Ты, ты.

–  В прошлый раз ты лучше рассказывал, - недоволен Ваня. Пауза, заполненная мороженым, длится недолго.

–  Леня, а ты дашь в поддых Павлику Свищеву?

–  Это за что?

–  А чтобы он не смеялся. А то он меня дразнит левшой-лапшой!

–  Ну-ну? Ладно, я ему…

Леня осекся, потому что по бульвару прямо на них понуро бредет Галка. Сначала она не замечает Лени, потом делает вид, что не замечает. Но тут взгляд ее падает на Ваню - любопытство пересиливает, и Галка с самой холодной миной, на какую она способна, все-таки подходит к скамейке.

Леня с трудом переводит дыхание: только этой встречи ему сейчас не хватало.

–  Пушкарев, почему с тобой все время этот ребенок?
– сурово спрашивает Галка.
– Это чей ребенок?

–  А тебя как зовут?
– протягивая руку, дружелюбно говорит Ваня.
– Меня - Ваня Пушкарев.

–  Меня - Галя, - смягчается Галка.
– Пушкарев, у тебя разве есть брат?

–  Есть брат, - спешит доложить Ваня.
– Это я брат. Отцов сын Ваня.

Леня дергает его за руку.

–  Почему отцов, - удивляется Галя.
– У вас же есть мама?

–  Есть, - выскакивает опять Ваня.
– У нас две мамы. А папа у нас один…

Галка начинает понимать. А Леня вздыхает почти с облегчением: худшее произошло, чего уж теперь бояться?

–  Ваня, а домой тебе не пора?
– строго спрашивает он.

–  Не пора, не пора, - замотал головой Ванечка.
– Лень, а в кино про Кощея все по-другому! Там сперва надо секрет угадать, что его смерть лежит на черном дереве в гадючьем яйце.

Галка смеется. Усмехается и Леня. Ему неловко заниматься при ней такой чепухой. Особенно теперь, после его вчерашнего позора.

–  Да брось ты, не было этого!
– говорит Леня.

–  Я сам видел!
– распаляется Ванечка.

–  Мало ли что! Это же сказочка… - Леня как-то потемнел лицом.
– Ты разве веришь, что ковер-самолет по правде летает? Без мотора это ж не самолет, а портянка…

–  Не летает?

–  Конечно, нет! А этот… князь Гвидон? Помнишь, как лебедь его побрызгала водой, и - пожалуйста!
–

Тут он в точку уменьшился,

Комаром оборотился,

Полетел и запищал…

–  Вот тебе уже четыре года, ты уже большой. Сам подумай: может это быть?

Ваня подавленно молчит.

А Галке этот странный разговор внушает интерес, но и смутное беспокойство.

–  Ясное дело - не может, - продолжает печально рассуждать Леня.
– Или вот Буратино твой любимый. Все знают, что его не было. Только маленькие дурачки верят, что из полена можно сделать живого пацана. Нельзя, правда же?

И тут случилось нечто непредвиденное: Ванечка моргал, моргал и вдруг заревел.

–  Ты чего издеваешься над ребенком?!
– взвивается Галка.
– Очень умный вырос, да?!

Она усадила Ваню рядом с собой и, заглядывая искательно в его полные горя глаза, говорит с жаром:

–  Не верь ему, все они были! И Буратино был, и Кощей, и князь Гвидон, и Снежная Королева, и Кот в сапогах… Слышишь? По правде были! Вот честное пионерское…

Ванечка ревет, заглушая ее слова, а Леня с досадой катает ногой камешки поодаль от них.

–  Эй, ты! Скажи ему, что они были!
– требует Галка.

Леня подошел.

–  Да не реви, я пошутил. Галя лучше знает. Если она говорит "были" - значит, были.

–  А… а щас?
– несколько успокоившись, спрашивает Ванечка.

–  И сейчас где-нибудь есть!
– уверяет Галка. И в награду ей Ванечка удовлетворенно улыбается сквозь дрожащие на ресницах слезы. Да и Пушкарев- старший, честно говоря, благодарен ей за спасенные сказки.

–  Ну, Ванечка, пошли. Поздно уже, - миролюбиво говорит он.

–  Галя, а ты с нами?
– спрашивает малыш.

Галка не в силах отказаться. Да и куда ей идти - ведь Тамара уехала с Родионовой…

Взяв Ваню с двух сторон за руки, Леня и Галка бредут по бульвару.