Чтение онлайн

–  Помилуйте, Людмила Степановна!
– возмущается та. Она уже стояла в дверях и ждала паузы, чтобы попрощаться, и вдруг - такой поворот!
– Всю Европу - мне одной?

–  Ну, хорошо, хорошо, только Восточную. Тогда Западную возьмет на себя… А где Николай Николаевич?

И правда, ботаника не было, он выскользнул незаметно.

Нина Максимовна засмеялась.

–  Я его догоню и передам, хорошо?
– сказал Виталий.
– Всего доброго, до понедельника.

–  Вот хитрец, а?
– директриса разгадала несложный его маневр.
– Нет уж постойте, вы теперь наш человек, вам тоже что-нибудь перепадет!

–  Мне дайте, если можно, Антарктиду, - попросил Виталий.

Громыхнул смех.

Нина Максимовна колыхалась, оценив шутку.

А Людмила Степановна сказала:

–  Вы, Виталий Палыч, в институтской команде КВН не участвовали? Нет, я, кроме шуток, хочу вам поручить Западную Европу… А могу - США.

–  Здесь, кажется, что-то распределяют?
– осведомилась только что вошедшая Виолетта Львовна.

–  Не крымские путевки со скидкой, увы!
– нагнувшись над сумкой и извлекая оттуда яблоко, сказала Зоя Григорьевна.

–  А почему вы решили, что я такая материалистка? А мне как раз захотелось взять общественное поручение!

Виолетта Львовна произнесла это с таким вызовом, так искренне и звонко, что все заулыбались, растрогавшись.

–  Да, это что-то фантастическое… - сказала Людмила Степановна так, словно увидела редкую экзотическую птицу.
– Чем неизбежнее пенсия, тем выше общественная активность! Я сколько раз замечала…

Нина Максимовна сжала ее руку, помешала договорить: она первая заметила, что Виолетта Львовна перенесла сказанное, как удар в лицо.

–  Есть слова… от которых женщина сразу стареет, - очень тихо вымолвила англичанка прерывистым голосом.
– Когда-нибудь вам, Людмила Степановна, неделикатные молодые люди… тоже скажут их! Тогда вы поймете.

И она отошла в сторону, облокотилась на подоконник, ко всем спиной.

–  А что я такого сказала?
– поразилась Людмила Степановна.
– Если официально этот порог для вас давно позади…

–  Но у человека же никого и ничего, кроме школы. Тут все знают, что пенсия для нее - это… - шепнула директриса и пальцем начертила в воздухе крест.
– И я ее сегодня огорчила… Извинитесь.

Людмила Степановна поспешила к англичанке с объятиями:

–  Виолетта Львовна, миленькая, да что вы?

Виолетта Львовна стремительно повернулась:

–  Чепуха, не извиняйтесь… Знаете, гениально сказал Федор Иваныч Тютчев, я держусь за эти стихи, как за спасательный круг:

Когда дряхлеющие силы

Нам начинают изменять

И мы должны, как старожилы,

Пришельцам новым место дать,

Спаси тогда нас, добрый гений,

От малодушных укоризн,

От клеветы, от озлоблений

На изменяющую жизнь;

От желчи горького сознанья,

Что нас поток уж не несет

И что другие есть призванья,

Другие вызваны вперед…

И без всякой паузы она спросила:

–  Мне бы только понять: кто вы, эти другие? Какие вы?
– Взгляд ее остановился на Виталии - вопрос, видимо, был к нему.

Раздались два-три хлопка в награду ей за чтение, за пафос, но тут же смолкли пристыженно.

Виталий улыбнулся.

–  Вы меня спрашиваете?

–  Вас, юноша, вас! К вам перешли мои дети - так что я не из пустого любопытства.

Но что он мог ей ответить?

Дверь 6-го "Б" изнутри заперта ножкой стула. А снаружи стоит нянечка и, дергая дверь, ведет через нее переговоры:

–  До трех считаю. Если не опростаете помещение - зову директора. Вот и весь сказ. Один… Два…

–  Ну, тетя Поля! У нас же дело важное, - слышится умоляющий хор.

–  Было б важное - с вами бы учитель сидел! Два с половиной… Три! Пошла!
– И она, оставаясь на месте, шаркает тапочками, изображая удаляющиеся шаги.

Слышен голос Пушкарева:

–  Ну и плевать. Можно у меня собраться… Хотите?

–  А всем можно? А твои предки - не завернут нас?

–  Мамы дома нет. Пусто!

Возгласы одобрения и энтузиазма.

Дверь распахнулась, и в класс юркнула тетя Поля со шваброй наперевес.

И вот они поднимаются на Ленин этаж. Частично бегом, частично на лифте. Как лифт не оборвался, как он выдержал - остается технической загадкой: в тесной кабине сплющилось полкласса.

Как выдержала соседка Пушкаревых, болезненная женщина, в оторопелом молчании глядевшая на эту орду, - тоже неясно.

Дубовая вешалка жалобно скрипела, коридорный коврик превратился в замызганную тряпку, мокрые следы потянулись с места общего пользования, а по стеночке выстроились портфели всех фасонов и мастей. Потом их, впрочем, разобрали, чтобы на них сидеть: не хватило стульев, тахты и подушечек.

Леня мчится на кухню - поставить чайник, обновить заварку и попутно решить задачку: во сколько смен уложится чаепитие 6-го "Б", если дано - три чашки, два стакана и две банки из-под майонеза…

В кухню заглядывают девочки.

–  Леня, а позвонить можно?

–  Можно, все можно…

И начались телефонные разговоры с родителями:

–  Мама, ты не волнуйся, я поздно приду… У одного мальчика, ты его не знаешь… Да нет, здесь все наши… Ну почему обязательно праздник? Во-первых, сегодня суббота, а во-вторых, у нас дело!… "Какое, какое"! Представь себе, международное!… Сперва мы тоже смеялись, а повернулось по-серьезному… Да, да, ела, сыта…

–  Мамуля, отмени сегодня музыку! Скажи ей, что я заболела, ладно?… Ну и пожалуйста! Ну и не говори. А я все равно не пойду… Потому что, если все мы раз в жизни собрались, надо быть кретинкой, чтоб променять свой класс на музыку!

–  Тетя Леля! Скажите папе, когда он придет, чтоб меня не ждал. Каша под подушкой, он знает… Да дело у меня! Мы письмо из Америки получили… Там надо кое-кому помочь!

У телефона - близнецы Козловские.

–  Ба, я тебе русским языком говорю: ежиха спит, она не проснется! И вообще, это кем надо быть, чтобы бояться ежей!
– возмущается Коля.

Толя отнимает у него трубку, но перед этим произносит: "Даже не догадывается, наивная, кого ей бояться надо…" И в телефон:

–  Ба, а Тортилу ты ведь не боишься? Дай ей салату, ба! А для рыб еда на окне, только кинуть - и все!