Чтение онлайн

Канн Эстэвэн широким жестом пригласил всех вернуться на свои места. Ярмэйн сел рядом с новым знакомцем, рассудив, что раз уж тот проявил себя таким знатоком родословных всех присутствовавших, то, возможно, знает ещё что-нибудь не менее увлекательное, но более существенное.

– Некоторые из вас знают, зачем мы собрались, – тихо и неожиданно серьёзно произнёс весёлый эмметский князь. – Некоторым из вас – это будет довольно неожиданно. Как бы то ни было, мне бы хотелось обсудить наше дело до прибытия спарсов, без которых, конечно, не обойтись, но и посвящать их прямо уж во всё, я скажу вам, совершенно необязательно. Всем, находящимся здесь, нужно одно, а вот что может понадобиться нашим лисам-соседям, один Яар ведает. Так что начнём разговор, пожалуй, без них, а уж с тем, где без них не обойдётся, повременим до Совета.

Ярренвейн недоверчиво хмыкнул: может, канну и виднее, но исходя из того, что ему самому поведал нынче юный алайнский тинкрон, по крайней мере половина из гостей – подданные Империи, хоть и правители, но – вполне подчинённых митляндцам территорий; стоит ли доверять таким людям больше, чем свободным и независимым спарсам? Ярмэйн был в этом очень и очень неуверен.

– Вот здесь на карте, – продолжал тем временем Эстэвэн, – отмечены земли Аэнны, каковой она была при последней Владычице. Видите? Это Нэриаэаренна и Гонрова, Мрийа и Алайна, Осганн и Кеория, Тир Кеорэн, Иррэнн, Дарат, Егча и даже Горрэнайна. Всё это была одна страна, одно государство, с одной верой и одними законами. Митлы, а именно капюшонники, сумели разделить нас, заразив сомнениями и обидами, ложью и предательствами отравив незыблемую доселе дружбу. Единой Аэнны не стало, а её осколки и обрывки сынам Империи ничего не стоило подобрать. Да, Восток по-прежнему свободен – но какова цена этой свободы? Война, не прекращающаяся десятилетиями! То затихающая, то разгорающаяся вновь война идёт на границах Кеорэна. Спросите у Арамано Акэ Аэнны, во что превратились некогда плодородные земли к югу от вэнтаронновых лесов? Спросите, он прожил на Востоке всё детство, он точно знает, чем засевают там поля по весне. Спросите у ронов Алайени – их земли граничат с Осганом: каково жить с таким соседством? Сколько раз уже проходили войска по вроде бы вольным дорогам Алайны?

Гости зашумели: у каждого было, что сказать канну Эстэвэну, братьям-алайенцам, да и Серебряному Ярренвейну тоже. Ярмэйн знал все их возражения наперечёт: Восток далеко, там живут одни лишь дикие горцы и примкнувшие к ним отщепенцы всех мастей из всех частей света, были бы там приличные люди – глядишь, оставили бы их имперцы в покое, не тратили бы столько усилий на вразумление. В чём-то эти слова были даже справедливы – но не во всём.

– Если бы Кеория сложила оружие,– громко возгласил седоусый старец в цветах Лекленда, кажется, младший брат предыдущего эр-касса, – сколько меньше горя было бы на земле!

Ярренвейн фыркнул и хотел было сказать всё, что он по этому поводу думает, но эмметский канн успел раньше – видимо, ожидая как раз этих слов.

– Если бы Кеория сложила оружие, – проворчал он, – митлы решили бы, что на них вовсе нет управы. Как думаешь, рон Эанэ, сколько жителей Ингилора – не воинов, мирных учёных, знахарей, летописцев и бардов – болтались бы на его воротах в тот же день? Просто потому что их знания не соответствуют истине Отца и Учителя? Молчишь? А я отвечу: да все! У капюшонников то ли проблемы с устным счётом, то ли они просто ни в чём не знают меры…

– Лекленд принял власть Империи, – не сдался старик. – Вот уже не один десяток лет мы живём по законам Митл-анд’ийи. Да, они нравятся не всем, они лишают нас веры предков, традиций, истории, обрядов и даже песен… Но никто не висит за них на воротах! Ты перегибаешь палку, князь, нагнетаешь ужасов, тогда как митлы – такие же люди, как мы с тобой. С ними можно жить в мире. Да, Наместнику нужно платить дань – вон твой сосед Ярренвейн тоже её платит, и ничего. Да, айлатию Времени, что построили на нашей земле, нам приходится содержать – но разве обители прежних богов не требовали от нас точно того же?

– Вот кстати да, – порывисто обернулся к Ярмэйну длиннолицый койер Лунн из Энкаибрэна. – Если наш юный Акэ Аэнна так же, как и все мы, платит дань «ненавистным угнетателям», то в чём же был смысл той шумихи вокруг него? Какую такую свободу даровал он своим подданным, что они готовы были чуть ли не с голыми руками воевать с вооружённой латтой? К чему вообще было всё это безобразие два года назад?

– На этот вопрос я вам отвечу, – Ярмэйн ослепительно улыбнулся, в очередной раз радуясь тому, что Асхэви успел обучить его говорить так, что галдящие сотрапезники замолкали и слушали. – Благодаря моему своевременному появлению, Ястринэнн всё ещё остаётся роннэри. Знаете, что это обозначает? Мы живём по нашим собственным законам, к нам не приходят братья-айлаты, и вообще лишний раз не суют свои носы имперцы. Что до дани ненавистным угнетателям… Мы её платим. К сожалению, Ястринэнн – не Кеория, для столь успешной вековой обороны у нас нет ни людей, ни подходящих условий. Да, мне действительно очень жаль, что так вышло, но… мы являемся подданными Великой Митл-анд’ийи и ежегодно отправляем обоз в столицу Империи. И я пока не вижу ничего, что можно было бы с этим поделать.

– Благодарю, рон Эанэ, – Эстэвэн умудрился ободряюще кивнуть Ярренвейну и укоризненно посмотреть на Лунна одновременно. – Кроме того, что ты нам поведал, я думаю, нашим гостям следует знать, что после гибели всех Ярренвейнов (а о существовании последнего из них в Кеории митлы не догадывались) Наместник подарил Ястринэнн Айлатии Времени. Именно так. Ойор Аэс – древний замок Серебряных ронов – должен был стать жильём для капюшонников! Ненависть же детей Отца Времени ко всему, что связано с нашим прошлым, всем известна. Что бы осталось от знаменитой библиотеки Эанэ? От одного из последних хранилищ трудов древних мыслителей? А аэсы? Неужели вы думаете, что смертельно боящиеся «плесневелых ив» митляндцы не пустили бы тысячелетние древа под топор? Ну же, рон Тивэ, расскажите нам, куда подевались воспетые в песнях бирюзовые озёра Лекленда? Какая участь постигла собрание сочинений Сэввы Элэди, что некогда хранилось в замке ваших эр-кассов?

– Озёр нет, – буркнул упрямый старик. – Их спустили в канал, чтобы использовать для дела. А сочинений никаких я не знаю. Кто тебе сказал, что такие вообще когда-то существовали?

– Существовали, – подал голос Йосх. – О них упоминается во многих воспоминаниях аэнийцев – тех, что бежали вместе с Ангой на Восток, а потом нашли пристанище в наших краях. Таких воспоминаний великое множество – мне кажется, беженцы стремились записать всё, что знали, как можно подробнее и как можно больше – как будто знали, что за их сочинениями айлаты развернут настоящую охоту. Алайна долгое время хранила свои тайны.

Эстэвэн снова одобрительно кивнул.

– Именно так. Охота на книги, на статуи, на картины… Капюшонники уничтожали и будут уничтожать всё, до чего только смогут дотянуться. Мы уже не помним половины того, что знали наши предки. Наши же дети забудут даже то, что что-то утратили, айлатам останется только заполнить образовавшуюся пустоту по собственному разумению – своей правдой, своей верой… Я этого не хочу. Если вы тоже – нам нужно торопиться.

Вот так. Ярмэйн опустил взгляд и подавил желание заскрежетать зубами. Тебе всё ясно, Айра Акэ Аэнна? Ты не хотел играть в эти игры? Мнил себя героем-одиночкой, вольным как ветер, мчащимся навстречу неведомым приключениям? Не хотел быть символом вековечной борьбы и неминуемой победы? Бежал из Ингилора в Дарат, из Дарата в Дэлькерру, оттуда – на Север… Зачем? Чтобы вляпаться в то же самое, тем же местом?

Канн Эстэвэн продолжал говорить, речи его были правильны и разумны, хоть и пропитаны слегка излишним пафосом. Впрочем, могло статься, пафос здесь тоже был уместен. Леклендский старик всё ещё пытался спорить, но неумелые и зачастую неумные возражения его только больше убеждали всех остальных в правоте эмметского князя: митляндцы не просто захватывают земли, они подчиняют разум тех, кто им поддаётся. Ярмэйн зевнул: всё это он слышал и видел уже не один раз – там, на Востоке. Эстэвэн, похоже, собрался устроить ещё одну Кеорию – что ж, если он заручится поддержкой Спарсии и таки переубедит Лекленд, у него даже может всё получиться. Если же северные лисы откажут… Ярренвейн искренне понадеялся, что у канна хватит здравого смысла от этой затеи отказаться: Нэриаэаренна слишком мала, чтобы кусаться с Империей в одиночку, даже если учитывать, что Великой Митл-анд’ийи придётся отбиваться на две стороны…

Навалившуюся скуку неожиданно разрушили высказанные Эстэвэном сроки. Ярмэйн резко выпрямился, оглянулся по сторонам, хотел даже уши прочистить, чтобы убедиться, что не ослышался, но потом решил, что это будет выглядеть смешно и нелепо.

– Наши надежды должны опираться не на нас – наше время прошло, мы – современники Кеорийского Бунта, вряд ли удача повернётся к нам должной стороной ещё раз. Наши дети – вот кто должен стать знаменем грядущих перемен, новыми лицами истории Уумара. Вот оно – новое поколение: оно уже здесь, постепенно занимает свои места – в Ястринэнн, Алайне, Дэлькерре… Да, вы не ослышались, друзья, далёкая южная Дэлькерра тоже с нами.