Чтение онлайн

Князь говорил коряво, то ли пересказывая чужие слова, то ли просто подзабыв бумажку со старательно сочинённой вдохновенной речью, но видно было, что сам он себе верил. Кажется, гости верили ему тоже – даже леклендский старый рон заметно призадумался.

– У меня четыре дочери, – канн Эстэвэн для наглядности потряс своей лапищей с предусмотрительно загнутым большим пальцем. – Четыре. Да, они все ещё малы, и невеститься срок им будет не так скоро. Но прямо сейчас я предлагаю присутствующим здесь ронам Алайны скрепить наш договор кровными узами. Что скажешь, Йосх-хитрец? Достойная партия тебе эмметская каннка? А, друг Эйнсил? Угодил ли тебе дядька Эстэв?

Братья-алайенцы переглянулись. Йосх явно задумался, подбирая приличествующие случаю слова, но додумать не успел – брат и соправитель резво вскочил на ноги, тряхнул буйными льняными кудрями, сверкнул глазищами.

– Ты погоди спрашивать, дядько! – голос у Эйнсила не отличался от братского, да вот интонации были совершенно другими. – Сначала покажи, чем манишь, а я уж потом решу, стоит ли за той приманкой бежать! Дочерей твоих мы не видели пока, больше того – даже супруги твоей не встречали… А захотят ли они стать залогом твоих сделок? А, может, они кривые да горбатые, а я уже соглашусь? Что же мне тогда – слово нарушать?

Эстэвэн усмехнулся в золотистый ус.

– А вот будет пир по прибытию высоких гостей из Спарсии – там и посмотришь, кто кривой, кто горбатый, кто несогласный. Сам и выберешь: любая из трёх – твоя.

Эйнсил насмешливо сощурился:

– Это почему же из трёх? Ты же сказал, что дочерей у тебя – четыре.

Эмметский канн покаянно развёл руками.

– Дочерей-то четыре, а вот сыновей не дала мне Яла. Так что старшая – наследница моя, не отпущу я её в далёкую Алайну не через десять лет, не через пятьдесят, у меня на неё другие соображения.

Ярмэйн вдруг ощутил, как все взгляды обращаются к нему, и похолодел.

Именно теперь он понял, что не просто вляпался – увяз по уши.

На смотровой площадке восточной башни было холодно – достаточно, чтобы чувствовать себя обиженным, преданным и обведенным вокруг пальца в большей степени, чем это имело место быть на самом деле. Ярмэйн Ярренвейн, Арамано Айра Акэ Аэнна, последний рон Йостриннэй-йа-Эанэ-Тэрнэй, чертил прямо на снегу схему воздушного шара, которую они с незабвенным Инрэ-Росио так и не успели опробовать. Конечно, не успели – потому что он сбежал. Испугался, что его опять узнали, раскусили, и теперь придётся мириться с шёпотками за спиной, а то и вовсе льстивыми предложениями вернуться на своё законное, самой судьбой определённое место. Он же терпеть не мог, когда что-то в его судьбе решали за него.

– Мёрзнешь? – спросил только что поднявшийся на башню Лассан.

– Злюсь, – коротко ответил Ярренвейн.

– Давай злиться вместе? – предложил приятель.

– Давай.

– Только тогда тебе надобно рассказать мне, что с тобой там эти изверги делали, чтобы я мог знать на кого и за что злюсь, – серьёзно сказал Лассан.

– А ты не мог бы злиться безадресно? – буркнул Ярренвейн. – И беспредметно?

Татеук пожал плечами.

– Да могу, конечно. Просто мне так неинтересно.

Ярренвейн отложил прутик, служивший ему изобразительным инструментом.

– А всё неинтересно и так, – сказал уныло. – Канн Эстэвэн готовит почву для самого грандиозного восстания, который когда-либо видела Империя. Действо планируется лет эдак через десять… В предвкушении этого эпического события мы – нынешние юнцы безусые, а будущие предводители армий – должны срочно заключать союзы, скреплённые узами брака. Преимущественно с Яшметом, конечно. Но и с другими по чуть-чуть.

Татеук пожал плечами.

– Ну, та часть, что не про бунт вполне ожидаема – у канна всё-таки четыре дочери. А про бунт, конечно, слегка внезапно, но если через десять лет – почему и нет-то? Тебе должно быть близко и интересно, ты ж кеориец!

– Да не хочу я! – искренне возмутился Ярренвейн. – То есть выкинуть митлов из Аэнны обратно за перевал – хочу, а вот быть венценосным символом праведной борьбы – нет! Простым воином – сколько угодно!

Лассан покачал головой.

– Но ты не можешь быть простым воином. Ты – рон. Ты – последний из рода Эанэ.

– Я знаю. Последний из рода Эанэ, последний из ветви Кехха, единственный, неповторимый, особенный и всячески во все места избранный. Знаешь, как мне это все остодраконело? Куда бы я не спрятался, в какую бы щель не забился – и там найдут, объявят и водрузят мой светлый лик на знамя, чтобы воодушевлял. Надоело.

Лассан опустился на корточки, присмотрелся к чертежу.

– Решил опять сбежать, да?

– Нет, – обреченно ответил Ярренвейн. – Каждый раз это становится всё труднее. В Кеории я был особенный, но, если поискать хорошо, кроме меня там можно было найти ещё кого-то – чтобы тоже и нортиец, и аэниец, и к горцам вхож… Можно. Да и, во всяком случае – там оставался Астариэнн, там никто не пропадёт. В Антйоррэ я был лучшим, но не единственным. В Бешеном Море нас было пятеро, потом трое… а теперь Рэйдо остался один, но он всё таки есть, да и Инрэ, хоть и вернулся к отцу, существует на этой земле. Здесь, у вас, в Ястринэнн нет никого, кто бы смог меня заменить. Совсем. Поэтому я остаюсь.

Лассан широко улыбнулся.

– Надеюсь, ты не ждёшь, что я буду по этому поводу грустить, да? И вообще, раз уж так в твоей жизни случается – отнесись к этому философски. Всё равно тебе никуда от этого не деться.

Яренвейн мрачно посмотрел на приятеля, очень жалея, что не умеет испепелять взглядом. Тот, то ли не догадываясь о кровожадных помыслах собеседника, то ли не придавая им никакого значения, продолжал весело болтать.

– А женитьба… да плюнь ты на эту женитьбу! Эмметские каннки ещё маленькие девочки, пока они дорастут до требуемых лет, ещё что угодно может случиться. Тем более, я тебе говорил: старшая обещает быть удивительнейшей красоты.

Ярренвейн усмехнулся.

– Мне обещана другая.

–Да ты что? – удивился Лассан. – То есть Ронья и Яшмет достанутся не тебе, ближайшему соседу? Ну, канн удивил…

– Нет, отчего же, – хмуро возразил Ярмэйн. – Яшмет, по крайней мере, большая его часть перейдут под мою руку в тот же день, в который Ронья Эммет из невесты превратится в жену. Мы даже документ соответствующий уже подписали. Только сама Ронья предназначена спарсианскому сэлебру.

– Ничего себе… – изумлённо выдохнул Татек. – Ты хочешь сказать, что тебе сватают это рыжее чудо, что плавает во льдах?

Лассан самым бессовестным образом расхохотался.

– Рано ржёшь, – вздохнул Ярренвейн. – Всё ещё хуже. Замыслы нашего друга Эстэвэна ещё запутаннее и непостижимей. Моя будущая супруга – касьа Келень Леклендская, родственников которой никто, правда, ещё не поставил в известность о таких планах, но это же не беда, верно? Когда наше заговорщицкое братство станет иметь хоть какой-то вес, родители милой касьи сами отдадут мне её руку и пол-касьеры впридачу. Тогда я объединю всю Нэриаэренну с Леклендом, возьму под свою руку Гонрову, а там, глядишь, под шумок прихвачу ещё чего – да хоть Энкаибрэн, к примеру…